Библиотека Войсковой Православной Миссии

Борис Клин: Георгиевский батюшка

pravmission — Mon, 19 Apr 2010 09:09:56 GMT

Православный священник Федор Пузанов, участник двух мировых войн, награжденный тремя Георгиевскими крестами, Георгиевской медалью 2-й степени и медалью "Партизану Отечественной войны" 2-й степени, мог бы стать героем романа или художественного фильма. Но в искусстве, что бы ни говорил Патриарх Кирилл об эпохе постмодерна и нравственном релятивизме, нынче мода на других "попов"... Отец Федор нужен был, когда стране угрожала опасность, а потом он получил пинок под зад. В прямом смысле слова.

"От героев былых времен не осталось порой имен..."

Священником Федор Андреевич Пузанов стал в 1926 году. Нашел время: попов тогда расстреливали и сажали так часто, что подсчет жертв продолжается до сих пор. И, надо думать, желающих занять места репрессированных было тогда не много. Поэтому Пузанова рукоположили, несмотря на то что все его образование - два класса земской школы. До конца жизни отец Федор писал с ошибками, а его низкий уровень грамотности особо отмечен даже в характеристиках. Но родившийся в семье псаломщика (в 1888 году), порядок богослужения он наверняка знал неплохо. К тому же с 1918 по 1920 год и сам был псаломщиком в Уфимской области, а в 1923 году стал диаконом. Церковную премудрость постигал в храме. "Нелицемерно любит свои пастырские обязанности" - такой отзыв, датированный 1950 годом, находится в его личном деле. "Заботливый о храме священник, любит украшать храм Божий" - так сказано спустя шесть лет. Но вот на его характер архиереи сетовали: в семинарии не учился, потому цельности не имеет, и о мирском, мол, печется чрезмерно. Сколь обоснованны были упреки, судить уже невозможно. Но мне, внимательно прочитавшему архивные документы, отец Федор показался как раз человеком очень цельным. Широкое лицо крепкого русского мужика - так он выглядит на немногочисленных фотографиях.

До того как стать служителем Церкви, крестьянствовал. В годы Первой мировой войны геройски воевал, и в 1914-1915 годах был награжден Георгиевскими крестами 2-й, 3-й, 4-й степени и Георгиевской медалью 2-й степени (она также давалась за храбрость, ее аналогом в советское время стала медаль "За отвагу"). К сожалению, выяснить, чем именно на фронте заслужил солдат Пузанов высокие награды, не удалось. Ни в тощем личном деле, ни в домашнем архиве дальней его родственницы нет ни номеров орденов, ни названия полка, в котором он воевал. А без этого архивисты оказались бессильны.

Дослужился отец Федор до ареста. За что именно - сведений нет ни в личном деле, ни в Центральном архиве ФСБ РФ. Посадили священника или в 1928 или 1929 годах.Сколько времени он провел в тюрьме неизвестно.

О себе он сам сообщает: с 1932 по 1941 год жил в городе Чудове Новгородской области, был рабочим. А 9 апреля 1942 года стал настоятелем храма села Хохловы Горки Порховского района Псковской области. Назначила его туда прославленная теперь в кино и литературе Псковская православная миссия.

Собственно, судьбой отца Федора я и заинтересовался, когда в списках этой организации, созданной при активном содействии гитлеровцев, вдруг обнаружил сведения о священнике-патриоте. Историк Михаил Шкаровский, автор нескольких книг о роли Русской православной церкви в Великой Отечественной войне, кратко сообщает, что сельский священник Федор Пузанов собрал в селах Заполье и Бородичи 500 000 рублей и передал их через партизан в Ленинград на создание танковой колонны Красной Армии.

Вот так сумма! Для сравнения: в Ленинграде православные собрали в первый год войны 1,5 миллиона рублей, в Москве - 3 миллиона, а тут жертвовали нищие колхозники, да еще в разоренной войной местности. Что же за поп такой необыкновенный?

На войне как на войне

Сын отца Федора Михаил тоже воевал и стал священником (единственный любительский снимок).

Казалось бы, верный "слуга царю" - трижды Георгиевский кавалер, репрессированный священник, должен был как раз горячо молиться за победу германского оружия. Именно так нам сегодня объясняют, отчего в Псковской миссии служили такие молебны и возглашали многолетия вождям рейха.

Но отец Федор, судя по его переписке, не путал право и лево, добро и зло, Родину и режим. "Во время партизанского движения я с 1942 года имел связь с партизанами, много мною выполнено заданий, - писал священник в 1944 году архиепископу Псковскому и Порховскому Григорию. - Я помогал партизанам хлебом, первый отдал свою корову, бельем, в чем только нуждались партизаны, обращались ко мне, за что я получил государственную награду 2-й степени "Партизан Отечественной войны".

Легенда о необыкновенном пожертвовании, собранном под носом у гестапо, в печати впервые появилась в 1989 году. В газете "Московский церковный вестник" в N 2 была опубликована статья "Партизанский отец Федор". Со ссылкой на бывшего комиссара партизанской бригады Воскресенского сообщалось, что отец Федор Пузанов собрал полмиллиона рублей и передал их через партизан на создание танковой колонны, которую просил окрестить "Дмитрий Донской". За это и был награжден медалью, а митрополитом Ленинградским Алексием (будущим патриархом Алексием I) - крестом с украшением.

Но в личном деле отца Федора никаких данных об этом кресте нет, есть сведения лишь о камилавке, которую ему вручили в 1950 году.

Архиереям отец Федор подробно писал о своих военных заслугах, но о сборе и передаче 500 000 рублей не обмолвился ни разу. "Во время немецкойоккупации здесь были советские дети в приюте, я их всегда навещал и поддерживал хлебом, продуктами, и старался по приходу призывать на поддержку безродных детей Советского Союза, дети меня чтили и уважали за родного отца" - это тоже цитата из его рапорта (орфография отца Федора здесь и далее сохранена. - "Известия").

Вероятно, история про полмиллиона на танковую колонну - благочестивая легенда. Спросить не у кого. Автор статьи умер, и Воскресенский (имя его в заметке не упомянуто, но скорее всего это был начальник политотдела 3-й партизанской бригады Михаил Воскресенский) - тоже. Но отец Федор сотрудничал с партизанами 5-й бригады, именно ее командир Герой Советского Союза Константин Карицкий вручал медаль священнику на сохранившемся фото. Таким образом, Михаил Воскресенский скорее всего слышал о героическом попе, но маловероятно, что знал детали его деятельности.

Бог с ними, с деньгами. И без них отец Федор сделал немало. Более 300 советских граждан спас от угона в Германию. Сначала колонну сельчан конвоировали немцы, но потом ушли куда-то вперед. Почему? Да мало ли на войне противоречивых приказов, просто неразберихи. К тому же вермахт начинал отступление. Уходя, старшим гитлеровцы назначили отца Федора, приказали ему довести людей до места назначения. За ослушание пообещали расстрелять. Кстати, священников Псковской миссии немцы расстреливали не только за принципиальные отказы служить молебны во славу рейха, но и за неосторожно сказанное слово.

Куда подевались конвоиры? Вернутся ли они? Как быстро обнаружат исчезновение будущих "остарбайтеров" и начнут поиски? Священник этого знать не мог. "Пастырь добрый жизнь свою полагает за овец", - сказано в Евангелии. И отец Федор рискнул. В своем рапорте правящему архиерею в 1944 году он писал: "Немцы не успели отойти 2 км, как я дал команду сейчас же мы должны идти в тыл, где я знал, находятся наши партизаны. Этим мы только спасли себя".

Разве освобождение 300 крестьян или помощь голодавшим партизанам и "безродным детям Советского Союза" не дорогого стоят? Разве не заслужил он орден? Или хотя бы уважение к себе?

"Теперь вы нам не нужны"

После освобождения Псковщины в 1944 году священник Федор Пузанов митрополитом Алексием был вновь назначен настоятелем в Хохловы Горки и одновременно - благочинным аж шести районов Псковской епархии. Но карьерный взлет был недолгим. Уже в 1945 году от обязанностей благочинного его освободили. Что стало причиной, сказать трудно. Но в одном из своих писем митрополиту Григорию отец Федор с горечью пишет: "Если Вы считаете меня недостойным служителем Божием, как я был партизаном в защите так же вас всех, живших в Ленинграде... Теперь несу от своих собратий позор: укоряют меня в партизанстве. Отец протоиерей Тарасов в 1945 году не раз мне делал такой укор что партизан нам не нужен, но я не обращал внимания". Зря не обращал. Отец протоиерей был фигурой влиятельной, секретарь митрополита и управляющий делами епархии. Почему ему, награжденному медалью "За оборону Ленинграда", так был противен священник-партизан? Отец Федор не объясняет. Но считает "не излишним довести до сведения" владыки о том, как обошелся с ним протоиерей Тарасов в 1947 году, во время визита в СССР митрополита ГорЛиванских Илии Карами: "Я был вызван телеграммой в Ленинград и в то время попал на угощение вместе со всеми братьями. Во время беседы много делились священники мнениями как они переживали голод. И я глупой головой попросил слова, слова мне не дали и тут же протоиерей Тарасов велел вывести из стола, со мной так и поступили, вытолкали за дверь, подбавив под задницу, и не велел даже показываться. Эту процедуру все видели".

То есть на глазах почтенного собрания отца Федора пинком выпроводили с банкета. Но это не единственная обида. Сын священника Михаил в 1943-1944 годах учился в Виленской семинарии, потом был призван в Красную Армию, год воевал в пехоте, был дважды ранен и награжден медалью "За победу над Германией". В 1946 году он пытался поступить в Ленинградскую духовную семинарию, но не был допущен к экзаменам. В аудиторию вошел человек, назвал несколько фамилий и предложил "очистить помещение". Причины не объяснил...

Герой-партизан раздражал церковных чиновников, а уж советских и подавно. В мае 1950 года отец Федор писал, как председатель горсовета товарищ Баранов прилюдно заявил ему: "Нам попы не нужны теперь". И объяснил, что в свое время нэпманам тоже дали "вольную торговлю, а пришло время, и взяли их за горло, со всеми справились и всем нашли место, так и с вами поступим". Священник Федор Пузанов напомнил коммунисту Баранову: "Я, как вам известно, защитник своей Родине, так же и получил награду 2-й степени "Партизану Отечественной войны". То, что это была его вторая война, батюшка не обмолвился.

Отец Федор умер в 1965 году. Похоронен в селе Молочкове Солецкого района Новгородской области, возле Успенского храма, в котором с 1948 года был настоятелем. Несколько лет назад не стало и его сына Михаила. Несмотря на все обиды и препоны, он стал священником, протоиереем. И свой земной путь завершил, уже будучи старейшим клириком Новгородской епархии. Той самой, где много лет служил верой и, подчеркну, правдой его отец.

http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3140564/

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Часть II. Опасность, которой удалось избежать: объединение Британии и нацистской Германии...

pravmission — Wed, 31 Mar 2010 08:33:43 GMT

Осуществление британских планов войны против СССР в 1940-1941 гг. объективно облегчило бы Гитлеру завоевание нашей страны, что составляло главную цель фюрера. Нет никаких оснований полагать, что сам факт такой войны привёл бы СССР и Германию в один воюющий лагерь. Военно-политическое положение нашей страны в результате британской агрессии было бы намного хуже, чем оно сложилось к 22 июня 1941 года.

Если бы англичане ударили первыми...

Принципиальное решение о нападении на СССР как ближайшей военной операции Союзный верховный военный совет Англии и Франции принял ещё 19 декабря 1939 года. Гитлер принял аналогичное решение только 31 июля 1940 года.

Угроза англо-французского (или чисто английского) нападения на СССР была вполне реальной на протяжении 1940 – 1-й половины 1941 гг. Однако всякий раз осуществлению уже намеченных планов Запада мешало то или иное обстоятельство. В марте 1940 года это было военное поражение Финляндии от советских войск. В мае-июне 1940 года Западу помешало победоносное наступление вермахта на Нидерланды, Бельгию и Францию. В июне 1941 года гитлеровское нападение на СССР побудило руководство Великобритании, по зрелому размышлению, формально объявить себя союзником нашей страны.

Но обстоятельства могли сложиться иначе. Руководителей Англии и Франции отличала медлительность в принятии и исполнении уже принятых решений. Так, ещё в январе 1940 года принципиально решив оказать помощь Финляндии, они медлили с практическими шагами до тех пор, пока Финляндия не оказалась разгромленной. Но можно представить себе, что англо-французские войска были бы направлены в Финляндию ещё в феврале – начале марта 1940 года. Или что Финляндия, в надежде на скорое их прибытие, не подписала мира с СССР и продержалась бы против советских войск до начала апреля 1940 года, то есть до того момента, когда союзные контингенты были реально направлены в Норвегию. Англо-французское вторжение в Советское Заполярье началось бы весной 1940 года.

Также вполне вероятной альтернативной возможностью была неудача германского наступления на Западе в мае-июне 1940 года. Ведь первоначально германское верховное командование планировало наступательную операцию по аналогии с «планом Шлиффена» времён Первой мировой войны. То есть в виде обхода французских войск с северного фланга через Бельгию с последующим их охватом. Выполнение такого плана привело бы лишь к фронтальному оттеснению французских армий, но не давало вермахту решительной победы в начале кампании. Только захват союзниками составленного в таком роде плана германского командования побудил последнее к напряжённым размышлениям относительно направления будущего главного удара, каковые впоследствии и вылились в окончательный вариант плана «Гельб», предусматривавший удар вразрез фронта союзников через Седан на Дюнкерк со сбросом половины сил союзников в море.

Если бы немецкое командование действовало в соответствии со своим первоначальным замыслом (к чему и готовилось командование союзников, став обладателем немецких документов и даже не побеспокоившись о том, что теперь немцы наверняка изменят свои намерения, ставшие известными противнику), то у англо-французов были все шансы задержать германское наступление и навязать вермахту позиционную войну. В этом случае Англия и Франция имели бы возможность довести до конца свои приготовления к войне против СССР.

Наконец, задержка немецкого нападения на СССР, каковая была вполне возможна, например, в случае промедления немцев при захвате Балкан и Крита, могла, как мы видели, привести к тому, что в конце июня – июле 1941 года Англия открыла бы военные действия против нашей страны. Как бы во всех этих случаях повернулась Вторая мировая война?

Коалиция Запада против России была вполне возможна

Сама собой напрашивается мысль о том, что, если бы Англия (и Франция) успели напасть на СССР до того момента, как на нашу страну напала Германия, то последняя могла бы стать союзником СССР против западных держав. И ход Второй мировой войны, и состав воюющих коалиций имели бы совсем другое содержание, чем в нашей действительности. Но насколько правомерен такой взгляд?

Характер и ход приготовлений западных держав к войне против СССР в конце 1939 – 1-й половине 1941 гг. не оставляет сомнений в том, что все они делались из расчёта на то, что Гитлер в конце концов откажется от своих воинственных намерений в отношении Запада и примкнёт к антисоветской коалиции! Ведь это была главная цель политики Англии и Франции (и стоявших за их спиной США) как в период подготовки и осуществления позорного Мюнхенского сговора (сентябрь 1938 г.), так и позднее.

В период «странной войны» на Западном фронте (сентябрь 1939 – начало мая 1940 гг.) Англия и Франция неизменно держались всё той же политики «умиротворения» по отношению к Гитлеру и предпринимали демарши с целью убедить немцев в том, что их национальные цели лежат на Востоке, в достижении которых западные державы никаких препятствий им чинить не станут. Кстати, тоже большой вопрос, насколько такая позиция была искренней, а насколько – провокационной. Как бы то ни было, но англо-французская авиация в этот период, вместо бомб, бросала на города Германии листовки под названием «Долой большевизм!», в которых Гитлер изображался «крестоносцем, отказавшимся от крестового похода», «человеком, смирившимся перед Москвой». Британский министр иностранных дел Галифакс, выступая в палате общин 4 октября 1939 года, выражал искреннее сожаление тем, что Гитлер «изменил самым коренным принципам своей прежней политики», то есть предпочёл договор о ненападении с Москвой немедленному, после захвата Польши, походу на Россию.

Мы знаем, что завоевание европейской части Советского Союза составляло главное содержание экспансионистских планов Гитлера, как они были возвещены в «Майн Кампф» и во множестве частных бесед фюрера. Открытие западными державами военных действий против СССР в 1940-1941 гг. не мешало, а помогало осуществлению замыслов Гитлера сначала разбить и оккупировать Францию, а потом всеми силами обратиться на нашу страну. Ради этого Гитлер мог на время стать военным союзником Сталина и даже подписать соответствующий договор. Вот только ничто не говорит за то, что такой союз был бы долговечным.

Отражение налётов англо-французской авиации, борьба с флотом противника в Чёрном море, с его экспедиционными силами в Заполярье, на Кавказе и, возможно, также на юго-западе Украины (Франция имела договор о военном сотрудничестве с Румынией) неизбежно ослабляли бы советские вооружённые силы в преддверии гитлеровского нападения на СССР. Отвлечение англо-французских сил на Восток также было выгодно Гитлеру, так как помогло бы ему быстрее вывести из войны Францию, а, быть может, и Англию поставить на колени в результате воздушной войны. Всё бы складывалось к пользе Гитлера, ещё больше поощряя его на вторжение в Россию. При этом состояние войны между СССР и Великобританией существенно затруднило бы складывание между этими странами антигитлеровской коалиции после 22 июня 1941 года, что также было на руку нацистским агрессорам.

О чем не договорились Черчилль и Гесс

Обратим внимание на то, что последние по времени перед 22 июня 1941 года распоряжения британского Комитета начальников штабов по подготовке и проведению воздушных налётов на советскую территорию были сделаны уже после того, как на туманный Альбион с секретной миссией прибыл второй человек в райхе – Рудольф Гесс. Как мы теперь имеем основания полагать, Гесс, за шесть недель до начала осуществления Гитлером плана «Барбаросса», привёз с собой предложения мира и союза с Англией. Очевидно, условия мира показались британским руководителям совершенно неприемлемыми. По-видимому, Гесс, предлагая сохранение Британской колониальной империи, хотел, чтобы Германия осталась однозначно доминирующей державой на европейском материке. Для Англии это было равносильно признанию своего поражения. Поэтому, в конце концов, Черчилль и решил уже накануне 22 июня, когда предстоящее нападение Германии на Советский Союз ни для кого не было секретом, выступить в поддержку нашей страны. Но в конце мая – начале июня, когда командующему британскими ВВС на Ближнем Востоке были отданы распоряжения готовить налёты на Баку из Мосула, тайные переговоры, судя по всему, ещё не зашли в тупик. Прояви Гесс и англичане больше взаимной уступчивости, и англо-германская коалиция против СССР летом 1941 года могла стать реальностью.

Осуществление англо-французских планов войны против СССР в 1940-1941 гг. объективно облегчило бы Гитлеру завоевание нашей страны, что составляло главную цель фюрера. Поэтому нет никаких оснований полагать, что сам факт такой войны привёл бы СССР и Германию в один воюющий лагерь. Военно-политическое положение нашей страны в результате англо-французской агрессии, имей место она на самом деле, было бы намного хуже, чем оно сложилось к 22 июня 1941 года.

Ряд обстоятельств, среди которых не последнее место имели военные и дипломатические акции Советского Союза, предотвратил такое неблагоприятное развитие событий. Сначала, в марте 1940 года, это была умеренность требований СССР при заключении мира с Финляндией. Последняя подписала мир на условиях потери небольшой части территории, и это выбило почву из-под ног готовившейся интервенции западных держав на Русский Север. Затем, используя военную победу Германии над Францией, СССР ликвидировал плацдарм антисоветских сил в Прибалтике, который также мог быть использован для вторжения в нашу страну, и улучшил свои стратегические позиции на Балканском направлении путём возвращения Бессарабии и Северной Буковины. Затем, весной 1941 года, Сталин приложил немалые дипломатические усилия для того, чтобы убедить британское руководство в том, что поддержка СССР в грядущей неизбежной войне с Германией в конечном итоге будет выгоднее Англии, чем союз с Гитлером против нашей страны. Как он это сделал – это уже совершенно другая, очень обширная тема.

Короче говоря, в 1940 – 1-й половине 1941 гг. Советский Союз сумел избежать грозной опасности, которую представляло для него нападение Англии и Франции (или одной Англии) при неизбежности будущего нападения Германии, а также весьма вероятном новом сближении между Гитлером и западными державами и заключении «нового Мюнхена» за счёт СССР.

Ярослав Бутаков

http://win.ru/Mysteries-of-History/3994.phtml

Гарвардский проект Из истории информационно-психологической войны против СССР

pravmission — Mon, 29 Mar 2010 11:26:26 GMT

«Холодная война» превратила бывших союзников по антигитлеровской коалиции - США и СССР - в противников. Американцы поставили задачу заполнить информационную нишу для политико-психологических операций своих разведывательных служб в СССР. В итоге в марте 1948 года в США появился секретный документ под названием «Использование беженцев из Советского Союза в национальных интересах США».

Камень за пазухой

Накануне 65-летия Великой Победы немало добрых слов говорится о наших союзниках по антигитлеровской коалиции: Соединенных Штатах Америки и Великобритании. Всё верно, но не следует забывать, что в этих союзнических отношениях была и темная сторона. Известно, что 20 августа 1943 года в Квебеке (Канада) руководители США и Велиеобритании Ф. Рузвельт и У. Черчилль с участием начальников американских и британских штабов обсуждали вопрос о том, как немцы могут задержать русских как можно дальше на востоке.

На этом совещании были приняты два плана: «Оверлорд», по которому предусматривалась в 1944 году высадка союзников во Франции (о нём руководство союзники проинформировали СССР в ноябре-декабре 1943-го в Тегеране), и второй, сверхсекретный, «Рэнкин», цель которого была - «повернуть против России всю мощь непобежденной Германии». В апреле 1945 года, в развитие плана «Рэнкин», Черчилль отдал английским войскам приказ: готовить операцию «Немыслимое».

Суть этой операции заключалась в том, что 1 июля 1945 года войска Англии, США, Канады вместе с польскими корпусами и 10-12 неразоруженными немецкими дивизиями должны были начать боевые действия против СССР.

Помешала данному плану мощь сокрушительных ударов, которые Красная Армия нанесла по германскому нацизму в конце войны. «Союзники» просчитали перспективы своей авантюры и поняли, что через неделю после начала операции «Немыслимое» советские танки выйдут к Атлантическому океану и возьмут под контроль всю Европу.

Однако, после овладения Соединенными Штатами атомным оружием, планы нанесения удара по территории СССР вновь стали актуальными. Напомним, что, начиная с конца 1945 года, военное руководство США ежегодно утверждало всё более грандиозные планы ядерных бомбардировок СССР.

Вместе с тем, американцы помнили о том, что огромный ущерб, который нанесла нацистская Германия Советскому Союзу бомбардировками и тотальным уничтожением инфраструктуры, не смог ослабить его экономическую мощь и сломить дух советского народа. В этой связи руководство военно-воздушных сил США поставило задачу выяснить предел прочности советских людей в случае массированных атомных бомбардировок. Решить эту задачу американцам помогло следующее обстоятельство.

Вторая мировая война породила беспрецедентное в истории человечества движение народов. К маю 1945 года число беженцев в Европе превысило 40 миллионов человек. Многие из них были насильно вывезены нацистами в Германию, как рабочая сила (на январь 1944 года это было более восьми миллионов человек). Значительную часть среди них составляли советские граждане. С конца мая 1945 года в соответствии с Ялтинскими соглашениями началась их репатриация в СССР. Следует отметить, что основная масса советских граждан охотно возвращалась на родину. Однако были и те, кто не захотел покидать Европу. Мотивы у советских «невозвращенцев» были разные. Так, военные преступники и лица, сотрудничавшие с нацистами, не могли рассчитывать на «теплый прием» в Союзе. Однако было немало и таких, которые не принимали советскую систему с ее всевозможными ограничениями и давлением на личность.

Считается, что в Западной Европе к июню 1947 года осталось около 250 тысяч советских «невозвращенцев». Значительная часть их оказалась в американской зоне оккупации. Они и были выбраны объектом для социологических исследований американских экспертов.

Как уже говорилось, ВВС США, финансировавшие Гарвардский проект поначалу, ставили узкую задачу — путём интервьюирования этих лиц осуществить оценку психологической уязвимости советского гражданского населения при массированных атомных бомбардировках. Но вскоре, в ходе «холодной войны», проект перерос эти рамки.

Инициатором использования беженцев из СССР в рамках Гарвардского проекта был Джон Патон Дэвис (John Paton Davies), член группы политического планирования Госдепартамента США, возглавляемой известным советологом, будущим послом США в СССР Джорджем Кеннаном. В итоге американские эксперты в начале 1950-х годов сумели обработать в 67 лагерях беженцев и в некоторых городах Германии более 13 тысяч устных интервью и письменных вопросников. Это дало основания американским ученым для выводов, которые вызвали у американских политиков «шоковую» реакцию.

Обнаружилось, что неприятие советского строя беженцами из СССР вовсе не означало, что в нем отвергалось буквально всё. Недовольство советских «невозвращенцев», как оказалось, вызывала не столько сама советская политическая система, сколько коммунистическое руководство страны. В ответ на вопрос, что следовало бы сохранить из советской системы в случае, если бы режим пал, буквально все поставили на первое место образование, а затем здравоохранение и социальную защиту населения.

Более того, «невозвращенцы» гордились успехами индустриализации и теми позициями, которые Советский Союз занимал на международной арене. Большинство приветствовали целеустремленность режима, его активность и уверенность в будущем страны.

Подчеркивались очень серьезные достижения Советского Союза в области культуры. Откровением для гарвардских ученых стала положительная оценка бывшими советскими людьми роли государства в экономике страны.

Называлось немало негативных моментов в советской системе, в том числе чрезмерная бюрократизация и недостатки в планировании, но в целом «бывшие советские» люди были убеждены: государство всеобщего благоденствия не может быть построено на основе частнокапиталистического предпринимательства. Около двух третей опрошенных выступали за государственное планирование и государственную собственность в экономике. Необходимо иметь в виду, что это было мнение людей, которые были недовольны советской системой и сознательно не захотели возвращаться в СССР.

Подробнее о Гарвардском проекте и его развитии на современном этапе можно прочитать в книге доктора исторических наук, профессора Евгения Кодина «Гарвардский проект» (М.: «Российская политическая энциклопедия», 2003). Немало интересного можно найти в статье Аркадия Медведева «Гарвардский проект: полвека спустя» ( «Союз. Беларусь-Россия». 04. 09.2003 г. № 35/135).

Рождение «кукловодов»

Для реализации плана информационно-психологической войны необходимо было разработать эффективные психотехнологии воздействия на советского человека. Во времена Второй мировой войны этим активно занимались нацистские спецы из ведомства Альфреда Розенберга, выходца из Прибалтики и «знатока» восточной души. После войны этим занялись эксперты «Гарвардского проекта». Как уже говорилось, работа осуществлялась на основе результатов обследований бывших советских граждан.

Так начался знаменитый «Гарвардский проект» (Harvard Project on the Soviet Social System) - одно из наиболее масштабных политико-социологических исследований советского общества. Он был осуществлен Центром русских исследований, специально созданным при Гарвардском университете в 1948 году.

В ходе реализации проекта осуществлялись два типа опросов: биографические (A-Schedule interviews), в которых собирались общесоциологические данные и специализированные (B-Schedule interviews). В последних собирались «социоантропологические» данные в области экономических, семейных отношений, социальной стратификации, системы властных отношений и т. п.

При проведении специализированных опросов особое внимание уделялось выявлению, систематизации, группировке личностных и психофизических качеств человека, прежде всего, таких, которые делают его ЛИДЕРОМ в коллективе и обществе. Для этого в распоряжение экспертов, занимающихся «Гарвардским проектом», американские спецслужбы предоставили огромный материал, касающийся личностных характеристик выдающихся мировых политических деятелей, гениев науки, техники, культуры. Особое внимание было уделено изучению личности В. Ленина, для выявления психофизических качеств, формирующих «комплекс вождя».

С. Новиков, профессор Стратфордского университета, отмечает, что «в процессе работы над этим проектом сотни советских беженцев подвергались специальным психологическим исследованиям. Для этого использовались так называемые Роршах-тесты, тесты с чернильными пятнами, тесты с незаконченными предложениями, вплоть до интимнейших интервью на сексуальные темы, где каждое слово записывалось на магнитофон. Давались и другие тесты, где с помощью психоанализа выясняли различные психологические комплексы. Одним из таких комплексов, как обнаружили эксперты-гарвардцы, был какой-то загадочный «комплекс Ленина».

Выяснилось, что большинство мировых вождей имели ярко выраженный врождённый комплекс власти. В борьбе за власть люди с таким комплексом, как правило, побеждают, особенно, если они не следуют общепринятым нормам морали. Если в помощь им придать хорошо организованную группу специалистов (так называемых кукловодов), обладающих знаниями человеческой психологии в рамках Гарвардского проекта, то у соперников просто не остаётся шансов на победу.

Сегодня с полной уверенностью можно утверждать, что профессиональная группа «кукловодов» способна находить и продвигать, как пешек в мировой шахматной игре, будущих лидеров к власти.

Об этом писал в своей скандальной книге «Божий народ» один из бывших участников «Гарвардского проекта» перебежчик из СССР Григорий Петрович Климов (Калмыков Игорь Борисович): «Любая, хорошо организованная группа людей, имеющих знания по этой запретной теме, может находить и продвигать к власти будущих лидеров, как пешки в мировой шахматной игре. Само собой разумеется, что вожди дегенеративной секты, хорошо знающие эту проблему на своей собственной шкуре и практикующиеся в этой игре уже несколько тысяч лет, имеют гигантское преимущество над теми, кто играет без знаний, без подготовки, да ещё и вслепую».

Несмотря на то, что многие выводы Климова являются спорными, а некоторые вообще не могут быть приняты, следует отметить справедливость его утверждения о том, что эффективность деятельности таких лидеров может быть сопоставима с оружием массового поражения. Для Советского Союза она оказалась даже выше.

Примерами успешной деятельности кукловодов на постсоветском пространстве являются президентские выборы Саакашвили, Ющенко и др.

В начале 1970-х годов мне довелось наблюдать использование американских методик тестирования для выявления лидеров среди курсантов 1-ого курса Вильнюсского высшего военно-технического училища радиоэлектроники. Через 3 года результаты тестирования подтвердились более чем на 80 %.

Важным итогом «Гарвардского проекта» явилась выработка методик управления, как различными группами населения, так и отдельными индивидуумами. Классический пример эффективной тактики «кукловодов», в плане манипулирования человеческой личностью показан в американском фильме «Игра» с Майклом Дугласом в главной роли. Обстоятельства, сформированные группой кукловодов-организаторов и психологов, вынуждают главного героя фильма пойти на самоубийство. Но всё благополучно кончается, так как это оказалось игрой, которая должна была возвратить герою Дугласа вкус к жизни.

Не вызывает сомнений, что «кукловоды», обладающие методикой и знаниями человеческой психологии, могут не только продвигать к власти будущих лидеров, но создавать желаемые общественно-политические ситуации. Однако, как показывает практика, знание и упреждение основных приемов, применяемых западными кукловодами, во многих случаях позволяет успешно им противостоять. Поэтому считать гарвардские методики абсолютно неуязвимыми и сверхэффективными не следует.

К сожалению, догматическая уверенность высшего советского политического руководства во «всепобеждающую силу марксистско-ленинского учения» не позволила организовать должное противодействие этим методикам, когда они стали повсеместно использоваться против СССР.

В этой связи следует признать, что крах социалистических ценностей и идеалов во многом был обусловлен методами информационно-психологической войны, которую Запад проводил на основе «Гарвардского проекта». Его результаты во многом определяли формы и методы влияния западных спецслужб и средств массовых информаций на граждан СССР. Наиболее четко это прослеживалось в радиопередачах на Советскую Прибалтику и, в частности, на Литву. Негласный мониторинг общественного мнения, систематически проводимый после войны западными экспертами в Литве, позволял оперативно изменять информационную тональность передач зарубежных радиостанций.

Так, до 1960-х годов дикторы «Свободной Европы» и «Голоса Америки» призывали литовцев противостоять советской власти и ждать, когда объединенные силы Запада освободят страны Балтии. Но в середине 1960-х годов тон изменился. Появились призывы вступать в комсомол, партию, поступать в вузы, хорошо работать, добиваться высокого положения в советском обществе и занимать руководящие посты.

Этой темой в начале 1970-х годов в ЦК комсомола Литвы занимался замзав. отделом пропаганды Валерий П. Систематизированные им результаты исследований тематики и направленности вещания западных радиостанций на Литву, впечатляли. Налицо было изменение не тактики, а стратегии нашего основного идеологического противника США. С этими материалами П. направился в ЦК Компартии Литвы. Однако там, после ознакомления с ними, сказали, что они не представляют особого интереса и предложили этой темой больше не заниматься.

Объяснилось это, как впоследствии выяснилось, просто. В случае признания объективности результатов исследований П. под подозрение попадала значительная часть литовской интеллектуальной элиты, пришедшая на высокие партийные и хозяйственные должности в 1960-1970-е годы.

Гарвард будет жить?!

Важнейшей причиной проигрыша в информационно-психологической войне Запада против СССР явилось невнимание кремлевского руководства к повышению благосостояния и уровня жизни русского народа, как государственнообразующей нации в широком смысле этого слова. Прожив почти полвека в Литве, я в 1996-2000 годах проехал по многим регионам России и был потрясен развалом и нищетой. Конечно, сказались последние 10 лет перестройки и краха СССР, но и в 1985 году уровень и условия жизни русского народа на порядок уступали тем же прибалтийским республикам. Не случайно, литовцы, споря с русскими, как правило, говорили: «Что вы учите нас жить? Прежде научитесь сами жить по-человечески!».

О том, как жили в центральной России, в одном из интервью в 1990-х годах высказался президент Туркменистана С. Ниязов: «В том, что сегодня происходит, русский народ не виноват. Его система довела. Я был в российских деревнях, еще работая в ЦК КПСС, в 1984 году курировал Курскую и Белгородскую области. Уже тогда в деревнях мужики спивались. И это - на Черноземье! Не разбогатело оно в составе СССР, не нажилось ни за чей счет. Да и за чей счет было наживаться? В Индонезии Хрущев строил 100-тысячный стадион, а у нас не было рядовой детской площадки. В Конго отгружали большегрузные машины, а здесь на ослах и верблюдах нефть перевозили. Так что прошлое у нас общее, мы ни на кого не обижаемся, тем более на Россию».

С завершением «холодной войны» «Гарвардский проект» не ушел в небытие. В августе 1997 года Гарвардский институт через «Независимую газету» (№ 9, «НГ–сценарии») проинформировал российскую общественность о разработке «Нового Гарвардского проекта». Тогда целый ряд российских аналитиков вновь бросился на помощь гарвардским экспертам. Однако их консультации в Гарварде показались малопрофессиональными.

Вероятно, по этой причине в последнее время стала появляться информация о создании нового «Хьюстонского проекта», который является логическим продолжением Гарвардского, но ориентирован на современную Россию.

Однако полагать, что методики Гарвардско-Хьюстонского проекта в США и в современной России положены на «дальнюю» полку в архиве, преждевременно. «Жирный» кусок мирового пирога, который представляет собой Россия, всегда будет предметом вожделения западных транснациональных корпораций и держав. А для комфортного потребления этого пирога Россия должна быть слабой, раздробленной и не способной на проведение независимой политики. Поэтому гарвардские информационно-психологические методики воздействия на россиян ещё долго будут в арсенале наших «добрых западных друзей».

Для уяснения этой истины достаточно проанализировать информационно-психологическую направленность не только западных, но и российских СМИ. Ну, а в вопросах фальсификации исторического пути России, «гарвардский дух» чувствуется за версту. Одним словом «Гарвард жил, Гарвард жив, Гарвард будет жить!». Тем не менее, «гарвардский волк» не так страшен, как его рисуют некоторые российские публицисты, если россияне не будут забывать в каком мире «хищников» они живут и не повторят прошлых ошибок.

Специально для Столетия

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/garvardskij_projekt_2010-03-26.htm

Троцкий не только кроликов разводил Поразительны шараханья нашего ТВ в оценке деятельности российских революционеров

pravmission — Mon, 29 Mar 2010 11:22:26 GMT

Сталин предстаёт на экране то кровавым тираном, параноидально жестоким, патологическим убийцей (фильмы Сванидзе, Млечина и других), то непогрешимым мудрым дедушкой (сериалы «Сталин. Live», «Тухачевский. Заговор маршала»). Что-то похожее происходит и с Троцким.

В документальном фильме Елены Чавчавадзе и Галины Огурной «Лев Троцкий. Тайна мировой революции», не раз показанном на телеканале «Россия», подробно, с привлечением множества документов и свидетельств западных историков исследуется экономическая и отчасти конспирологическая подоплёка судьбы «демона революции», разрушителя России «Иудушки Троцкого». Не прошло и трёх лет, как на том же канале демонстрируется фильм Ирины Черновой и Максима Файтельберга «Ледоруб для Троцкого. Хроника одной мести», в котором Лев Давидович предстаёт «романтиком революции», блестящим оратором, выдающимся организатором Красной Армии, а потом несчастным изгнанником, безобидным, мудрым стариком, который на склоне лет разводил кроликов. В анонсе фильма на телеканале «Россия» сказано: «Авторы пытаются разобраться, чем же была вызвана столь лютая ненависть Сталина к Троцкому и почему диктатор СССР так боялся одного из вождей революции в России». А были ли зависть, ненависть и месть? В этом разбирается известный историк Юрий Жуков.

На Руси любят несчастных. Особенно обиженных властью. Мол, они пострадали «за общество», то есть «за всех». А потому наделяют их всеми мыслимыми и немыслимыми положительными чертами. Чуть ли не нимбом и крылышками.
Именно таким «несчастным», «невинно пострадавшим» предстал перед нами Л.Д. Троцкий в якобы документальном телефильме «Ледоруб для Троцкого. История одной мести». Спору нет, точку в конце жизни революционера-интернационалиста (по современной терминологии – международного террориста) действительно поставил ледоруб. Но вот месть… для неё ведь нужен повод, и основательный. Попытаемся же разобраться – а был ли он?
Впервые сформированное в марте 1919 года Политбюро ЦК РКП(б) состояло из пяти человек. Л.Б. Каменева – председателя Моссовета и члена президиума ВЦИК, Н.Н. Крестинского – наркома финансов, В.И. Ленина – председателя Совнаркома, И.В. Сталина – наркома по делам национальностей и наркома госконтроля, Л.Д. Троцкого – председателя Реввоенсовета республики и наркома по военным и морским делам. Но только трое из них – Ленин, Каменев и Крестинский – регулярно, примерно два раза в неделю, собирались на заседания и принимали решения от имени и Политбюро, и ЦК.
Обычно отсутствовали двое. Троцкий по долгу службы на персональном бронепоезде колесил по фронтам. Выступал с пламенными речами перед красноармейцами, идущими в бой, или проводил децимации (расстрел каждого десятого) после позорного отступления, бегства с поля брани. И всё же Лев Давидович, постоянно наезжая в Москву, время от времени участвовал в обсуждении и принятии важнейших решений.

Практически не бывал на заседаниях Политбюро только Сталин – его без видимых причин отлучили и от партийной работы, и от руководства двумя наркоматами. Почему-то 15 мая отправили на фронт. Поначалу в Петроград, руководить обороной города от 1-й эстонской дивизии, в состав которой входил помимо добровольцев из Финляндии ещё и белогвардейский Северо-западный корпус. (Помните пьесу Вс. Вишневского «Незабываемый 1919-й» и поставленный по ней фильм? Всё рассказанное в них – истинная правда!) Затем перебросили на Западный фронт, а несколько позже – на Южный. Всякий раз членом Реввоенсовета. А в следующем, 1920-м, во время польской кампании, Сталин – член Реввоенсовета Юго-Западного фронта.
Он неоднократно обращался к Ленину с просьбой освободить его от «военной работы», но всякий раз ему отказывали. Некий перерыв он получил только весной 1920 года, для участия в IX съезде партии.

Итак, за что тогда, в годы Гражданской войны, Сталин должен был возненавидеть Троцкого, за что впоследствии мстить? За роль победителя? Но таким Троцкого считали лишь его самые верные сподвижники – Н.Н. Крестинский, А.А. Иоффе, Э.М. Склянский, Е.А. Преображенский…

Все остальные твёрдо знали иное. Победили – крестьяне-красноармейцы, не пожелавшие возвращать землю помещикам, шедшим вослед Колчаку и Деникину. Победили – командармы. Победил – Штаб РККА (он же – Полевой, с 1935-го – Генеральный), возглавлявшийся бывшими генерал-майором Ф.В. Костяевым, генерал-лейтенантом М.Д. Бонч-Бруевичем, генерал-майором П.П. Лебедевым. А ещё победил верховный главнокомандующий, бывший полковник царской службы С.С. Каменев. Кстати, никто из четверых военачальников не был репрессирован.
Вот и получается: если у Сталина в годы Гражданской войны и появился повод для мести, то, скорее, – Ленину, но только не Троцкому. Их политические дорожки тогда ещё не пересеклись.
Ничего не изменилось и позже, когда Зиновьев и Троцкий схлестнулись в соперничестве за лавры вождя победоносной мировой революции. Зиновьев, вошедший в состав Политбюро в 1921 году и глава Коминтерна с момента его создания, был уверен: победы добьются подконтрольные ему европейские компартии. Троцкий же рассчитывал на подчинённую ему Красную армию. Ведь ей необходимо было срочно реабилитировать себя за поражение под Варшавой, за провал всей кампании по вине «выдающихся» полководцев – Тухачевского, Путны, Корка.
Только потому Лев Давидович, не желая терять абсолютный контроль над вооружёнными силами, осенью 1923 года гордо отклонил настойчивое предложение Политбюро занять должность заместителя председателя Совнаркома СССР. Не пожелал стать заместителем всего на несколько месяцев – состояние здоровья Ленина не оставляло в том сомнения, – чтобы встать во главе и правительства, и партии.
Тогда Троцкий изрядно просчитался. Но стало ли то основанием для злобы у Сталина? О том и помыслить невозможно.

Настоящий конфликт между Троцким и Сталиным возник только три года спустя. 12 августа 1926 года на заседании Политбюро Лев Давидович вдруг заявил: «Товарищ Сталин выставил свою кандидатуру на роль могильщика партии и революции».

Повод для столь страшного обвинения был более чем незначительный: предложение направить Каменева – уже только кандидата в члены Политбюро и наркома внешней и внутренней торговли – полпредом в Токио. Разумеется, за злобной репликой Троцкого таилось иное, более значительное.
Все присутствовавшие на том заседании отлично понимали: Троцкий взъярился на Сталина из-за того, что тот не пожелал поддержать предложение своего сподвижника Преображенского круто изменить курс партии, курс страны.
Преображенский играл тогда весьма значительную роль. С 1921 года являлся председателем финансового комитета ЦК и СНК. Затем стал заместителем председателя Главконцесскома, то есть Троцкого, в январе 1925 года переведённого именно на эту хозяйственную должность. Ещё в 1919 году Преображенский вместе с Бухариным написал знаменитую «Азбуку коммунизма», а в 1925-м уже один – книгу «Новая экономика». В ней и выдвинул идею нового курса – требование ускоренной индустриализации, источником финансирования которой должно было стать ограбление крестьянства и свёртывание НЭПа. Строить же фабрики, заводы, электростанции Преображенский предлагал исключительно в Закавказье и Средней Азии. Только для того, чтобы создать там национальный пролетариат, а с его помощью двинуть мировую революцию на Восток.
Вот эту-то идею Сталин и не поддержал, вызвав острую реакцию Троцкого.

Левацкое предложение Преображенского, за которым стоял Троцкий, нашло оппонентов в рядах тех, кто и стал «правым» – Рыкова, Бухарина, их сторонников. Нет, они не были противниками мировой революции, даже на Востоке. Не возражали они и против индустриализации. Только считали, что проводить её следует по мере накопления доходов от внешней торговли, а крестьян не следует трогать.

Эти разногласия и привели к самому серьёзному расколу партии на "левых" и "правых"

И к тому, что в июле 1926 года из Политбюро вывели Зиновьева, заодно сняв его с поста председателя исполкома Коминтерна – за поддержку идеи Преображенского. А в октябре та же участь постигла и самого Троцкого. Попытка двух ранее непримиримых противников объединиться и привлечь на свою сторону большинство партии не увенчалась успехом. Не помогли ни демонстрации «левых», ни малочисленные забастовки на ряде предприятий страны в поддержку Троцкого и Зиновьева, ни распространение в виде листовок далеко не полного текста «Завещания Ленина» (за последнее пострадал недоучившийся юрист, будущий писатель Варлам Шаламов). Обоих вчерашних вождей в довершение всего исключили из партии и отправили в ссылку. Зиновьева – в Казань, Троцкого – в Алма-Ату.
В Алма-Ате Троцкий мог предаваться любимому виду отдыха: охоте, да писать мемуары. Благо он увёз из Москвы весь свой архив, включавший массу документов Политбюро и ЦК. Но нет, он уже не мог без борьбы, без противника, в которого и следовало метать молнии. И таким противником, призванным ответить за все неудачи, за крах его политической карьеры, Троцкий сделал Сталина.
Отказавшегося от политической деятельности Зиновьева вернули в Москву, а продолжавшего оппозиционные интриги Троцкого выслали из СССР. Но где бы он ни оказался – в Турции, Франции, Норвегии, Мексике, он продолжал борьбу со Сталиным, ставшую для него навязчивой идеей. Он не только кроликов разводил. Одна за другой появляются его книги, исходящие злобой и ненавистью: «Сталинская школа фальсификации» (1930), «Немецкая революция и сталинская бюрократия» (1932), «Сталинская бюрократия и убийство Кирова» (1934), «Преданная революция» (1936), «Преступления Сталина» (1937), «Сталин» (1940). И это – не считая 87 номеров «Бюллетеня оппозиции», не только полных ненависти к Сталину, но и открытых призывов убить его.
Вот теперь зададимся вопросом: если Сталин действительно хотел мстить Троцкому, то почему не разделался с ним ещё в Москве или Алма-Ате? Почему позволил уехать с огромным архивом и одиннадцать лет обливать себя грязью? Почему не приказал устранить Троцкого в Турции, Франции, Норвегии?

Нет, Сталин не был графом Монте-Кристо. Не мстил Троцкому по личным мотивам. Убийство Льва Давидовича далеко не случайно произошло в 1940 году. Тогда, когда уже шла Вторая мировая война. Когда и злобная антиСССРовская пропаганда Троцкого, и деятельность созданного им ультралевого IV Интернационала стали угрожать политике Советского Союза, несли раскол рабочего движения, в новых условиях должного сделать всё для борьбы с нацистской Германией.
Вот об этом и следовало рассказать создателям телефильма. Но они предпочли создать собственное «прошлое». То, которого никогда не было.

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/trockij_ne_tolko_krolikov_razvodil_2010-03-18.htm

«Русские уши» плана Даллеса Кто же был автором знаменитой речи о подрывных действиях против СССР?

pravmission — Mon, 29 Mar 2010 11:19:21 GMT

Некоторые российские исследователи отдают это авторство главе американского разведывательного центра Управления стратегических служб в Европе в 1942-1945 годах Аллену Уэлшу Даллесу (на фото). Ещё в начале 1945 года он якобы сформулировал главную цель администрации CША: разрушить СССР изнутри, через информационно-психологическое влияние на советских граждан.

По одной версии, это произошло на сверхсекретном заседании Совета по международным отношениям США, в котором, помимо Аллена Даллеса, участвовали президент США Гарри Трумэн, американский министр финансов и основатель теории политического реализма в международных отношениях Ганс Моргентау и многолетний советник президента по финансовым вопросам Бернард Барух.

По другой версии, Даллес выступил с докладом «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР» на секретном заседании американского Конгресса. В докладе Даллес изложил основные аспекты возможного идеологического разложения СССР.

Достоверность речи Даллеса, или как её еще называют «плана Даллеса по разгрому СССР» (в дальнейшем «плана»), вот уже ряд лет вызывает в России ожесточенные споры.

Напомним, о чем идёт речь в этом плане.

«Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы неизменно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания.

Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс.

Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и прославлять так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом всякой безнравственности.

В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности.

Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества.

Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности.

Мы будем браться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь. Станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Аллен Даллес, 1945 г.»

Цитируется по статье М. Дейча «Зловещий план Даллеса», опубликованной в газете «Московский комсомолец» от 20 января 2005 года.

Прежде чем перейти к анализу «плана», следует сделать следующие замечания. В начале 1945 года Аллен Даллес был достаточно крупной фигурой для европейского театра действий - резидентом Управления стратегических служб США (разведка) в Женеве (Office of Strategic Services). Единственным, чем Даллес отличился в это время, была организация операции "Санрайз Кроссворд". Так именовались переговоры американцев с нацистами о сепаратном мире в феврале-марте 1945 года в Швейцарии. Как известно, Сталин торпедировал эту попытку.

Но в Америке начала 1945 года Даллес считался чиновником второго эшелона. В сентябре 1947 года он даже не рассматривался на должность создаваемого Центрального разведывательного управления (ЦРУ). Первым директором ЦРУ был назначен контр-адмирал Роско Хилленкотер. В ЦРУ Даллес пришёл в 1950 году, заместителем директора по планированию, как правило, тайных операций. Директором ЦРУ он был назначен президентом Д. Эйзенхауером только в феврале 1953 году.

С этого времени Даллес стал приобретать репутацию мирового специалиста по тайным операциям. Именно тогда он прочно занял место на американском Олимпе, а в СССР стал отождествляться с тёмными силами США, так как явился автором и организатором «всемирного крестового похода» против коммунизма.

Гарри Трумэн стал президентом США 12 апреля 1945 года после смерти Ф.Д. Рузвельта. Не исключено, что он вскоре после вступления в должность провел вышеупомянутое совещание, на котором хотел уточнить новую международную концепцию США. Однако официальная информация об этом совещании и участии в нем Даллеса отсутствует. В этой связи сам факт проведения такого совещания и выступления на нем Даллеса становится гипотетичным. Неслучайно в печатных источниках фигурируют несколько различные варианты «плана Даллеса».

Предположим, что Даллес гениально просчитал перспективы развития советского общества и его политического руководства. Из истории известно, что великие авторитарные империи, а таковой являлся и СССР, приходили в упадок после смерти их основателей. Ни у Александра Македонского, ни у Чингисхана, ни у Карла Великого не оказалось достойных преемников. Не оказалось их в 1953 году и у Сталина.

Следует заметить, что в «плане Даллеса» перечислено всё то, что в любое время, при любой власти разлагающе действует на человека и общество.

Нечто подобное, приписываемое Даллесу, в 1871 году Федор Михайлович Достоевский вложил в уста своего героя Петруши Верховенского: «Мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат… одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь…» (роман «Бесы», глава 8).

Надо полагать, что не только Достоевский, но и многие в мире понимали и понимают, что сказанное Верховенским, дремлетв любом человеке и любом обществе. Главное разбудить их. Высказывания, схожие по смыслу с «планом Даллеса», в 1960-х годах появились в произведениях советских писателей. В романеЮрия Дольд-Михайлика «И один в поле воин», изданном в 1965 году, их произносит антисоветчик американский генерал Думбрайт. Ряд почти дословных формулировок из «плана Даллеса» писатель Анатолий Иванов вложил в уста бывшего царского жандарма Лахновского, одного из отрицательных героев романа «Вечный зов».

Журналист «Красной звезды» (28 октября 2004 года) А. Кочуков, исходя из этих совпадений, предположил, что фразы, приписываемые Аллену Даллесу, были введены в писательский и журналистский обиход СССР во времена Брежнева спецслужбами (КГБ), отвечающими за формирование общественного мнения в стране. Журналист «Московского комсомольца» М. Дейч считает «план Даллеса» фальшивкой, но автором считает писателя А. Иванова.

Утверждение Дейча является наиболее предпочтительным, так как лексический анализ «плана Даллеса» позволяет утверждать, что текст не соответствует англоязычной риторике и не мог быть озвучен американцем Даллесом.

Однако некоторые исследователи утверждают, что так называемая речь Даллеса является всего лишь устной интерпретацией (то есть свободным пересказом, возможно, неоднократным) «плана», зафиксированной кем-то из советских разведчиков. Также утверждается, что поскольку шифровка пересказа речи Даллеса для отправки в Москву была составлена на русском языке, она, естественно, оказалась русифицированной и более эмоциональной, нежели в действительности.

Утверждается, что подобный вариант развития событий косвенно подтверждает книга бывшего советского резидента-нелегала в США генерала КГБ Юрия Ивановича Дроздова «Записки начальника нелегальной разведки», так как в ней цитируется речь Даллеса.

Даллес мог бы претендовать на автора «плана» в силу профессиональных качеств, которые позволили ему после войны стать автором стратегии «тайных операций» и непревзойденным их организатором. Однако эти качества Даллес продемонстрировал не в 1945-м, а в 1947-1949 годах. Тогда по его замыслу и под его руководством в странах народной демократии Восточной Европы была осуществлена тайная операция ЦРУ «Расщепляющий фактор», в ходе которой ЦРУ сумело руками НКВД и спецслужб стран Восточной Европы «устранить» целый ряд деятелей коммунистического движения.

Вышесказанное с большей степенью уверенности позволяет утверждать, что американский след «плана Даллеса» является ложным. Он не был рожден ни в кабинете Трумэна, ни в Конгрессе. В этой связи нас интересует роль КГБ в истории с «планом Даллеса».

Полагать, что эксперты КГБ являлись авторами «плана», сомнительно по следующим причинам. Если принять за истину утверждение о том, что советской разведке удалось добыть устную интерпретацию речи Даллеса на совещании у Гарри Трумэна, то что же помешало обнародовать «план Даллеса», когда угроза раскрытия нашего агента миновала?

Если КГБ в 1945 году располагал реальным «планом Даллеса», то почему даже через 20 лет его предпочли закамуфлировать под высказывания Думбрайта и Лахновского? Естественно, заявления мифического американского генерала и недобитого белогвардейца о неизбежном перерождении СССР остались практически незамеченными. Акция по обнародованию «плана Даллеса» имела для КГБ и политического руководства СССР смысл лишь в случае, если бы он был подан как план человека, олицетворявшего американских шпионов и возглавлявшего «крестовый поход» против коммунизма.Только тогда этот план мог вызвать широкий резонанс в советском обществе.

Такой резонанс наблюдался в 1993 году, когда митрополит Санкт-Петербургский Иоанн и поэт-публицист Борис Олейник назвали Даллеса автором плана. Тогда вокруг него закипели страсти, но «поезд уже ушел». Советский Союз проиграл информационно-психологическую войну с Западом.

В каком случае «План Даллеса» не мог быть обнародован КГБ? Только в одном случае - если бы он был фальшивкой. В этом случае США легко доказали бы, что в 1945 году Даллес не говорил ничего подобного ни на совещании у президента, ни в Конгрессе. В итоге репутации СССР и КГБ был бы нанесен непоправимый урон.

Далее, «план Даллеса» подготовлен крайне непрофессионально. Об этом, как уже говорилось, свидетельствуют результаты лексического анализа. «Русские уши» слишком явственно торчат из этого «плана». В то же время известно, что специалисты КГБ в совершенстве владели методикой фальсификации. Несомненно, что авторы «плана» (если бы он создавался в КГБ), для подготовки достоверной версии использовали бы стенограмму одного из реальных секретных совещаний у президента США, на котором шел разговор о борьбе с Советским Союзом и присутствовал А. Даллес.

После этого в выступление Даллеса были бы вставлены соответствующие выражения и сделаны нужные акценты. Затем последовал бы квалифицированный перевод текста на английский язык, а потом – вновь на русский. В заключение была бы создана устная интерпретация «плана», которая и была бы запущена в «работу».

Такая технология позволила бы полностью исключить русские словесные обороты и штампы, присутствующие в «плане Даллеса». Например: «все как-то утрясется, устроится», «отобьем у них охоту заниматься изображением», «расцветет махровым цветом», «насаждать и вдалбливать, «космополит» и т. п. Установить истину в этом случае не помог бы никакой лексический анализ. Да и оправдания США выглядели бы сомнительно. Совещание было? Было! Даллес выступал? Выступал! Ну, а неточности можно объяснить эмоциональным восприятием агента, который произвольно интерпретировал информацию, полученную в ходе разговора с «источником».

Учитывая вышесказанное, причастность КГБ к созданию «плана Даллеса» выглядит сомнительной. Логичнее предположить, что авторами плана были советские писатели или публицисты, которые, видимо, с одобрения КГБ, пытались таким образом предупредить советское общество о надвигающейся опасности. В пользу писательской версии свидетельствует и излишне эмоциональный стиль «плана». Он характерен для литераторов, а не для сотрудников секретных служб.

Впрочем, надо признать, что «план», рожденный кем-то в недрах советского общества, с удивительной точностью нарисовал картину гибели великой страны.

И в этом он абсолютно достоверен. К сожалению, обнародование основных положений «плана Даллеса» в советской литературе не дало ожидаемых результатов. А для бывших советских людей, переживших в течение последних 20 лет всё, предначертанное в нем, стало ужасной действительностью.

Следует отметить, что основные моменты «плана Даллеса» перекликаются с рядом директив Совета Национальной Безопасности (СНБ-NSC) США. Так, директива СНБ 20/1 от 18 августа 1948 года содержит комплекс действий администрации CША по «сведению до минимума мощи и влияния Москвы». Эту директиву иной раз также называют «планом Даллеса», хотя он к ней не имел отношения. Она была подготовлена по запросу министра обороны США Джеймса Форрестола. Английский текст директивы «NSC 20/1» был опубликован в 1978 году в сборнике документов «Thomas H. Etzold and John Lewis Gaddis, eds., Containment: Documents on American Policy and Strategy, 1945-1950» (New York: Columbia University Press, 1978).

Дальнейшее развитие идеи «плана Даллеса» получили в директивах СНБ-58 (1949 г.) и СНБ-68 (1950 г.). В Директиве СНБ-68 прямо говорится: «Нам нужно вести открытую психологическую войну с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных стратегически важных странах саттелитах». (Chester L., Hodgson G., Page B. The American Melodrama, N. Y., 1969, p. 778).

Специально для Столетия

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/russkije_ushi_plana_dallesa_2010-03-17.htm

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Часть I. В последний раз Британия планировала ударить по СССР 12 июня 1941 года

pravmission — Mon, 29 Mar 2010 10:50:18 GMT

Первый план войны с СССР: атака на Севере

В начале 1940 года Великобритания и Франция, находясь в состоянии войны с Германией, готовили, тем не менее, интервенцию в СССР. Ряд обстоятельств помешал осуществлению их планов. Тем интереснее представить, как мог бы повернуться ход Второй мировой войны, если бы англо-французским империалистам удалось осуществить своё намерение напасть на СССР.

Альтернативные исторические сценарии позволяют лучше понять конкретные действия, которые в реальной истории предпринимали те или иные политические деятели. Любой руководитель государства, принимая решение, так или иначе моделирует возможное будущее на случай как исполнения намеченного решения, так и отказа от него. Реконструкция виртуального прошлого в наше время позволяет лучше понять мотивацию шагов исторических личностей, а также оценить, насколько оправданными были их деяния. Проще говоря, альтернативные исторические сценарии дают возможность оценить утраченные перспективы или, наоборот, избегнутые опасности для государства (в нашем случае больше имеет смысл говорить о втором). Вопрос о том, стал бы мир хуже или лучше, если бы в какой-то момент история повернулась иначе – отнюдь не праздный. Его решение очень важно для оценочных суждений о событиях прошлого.

Ещё в сентябре 1939 года тогдашний лорд адмиралтейства (военно-морской министр) Великобритании Уинстон Черчилль поставил перед кабинетом его величества вопрос о минировании прибрежных вод Норвегии в целях воспрепятствования Германии вывоза шведской железной руды через норвежский порт Нарвик. В декабре 1939 года Черчилль уже определённо высказался за превентивную оккупацию Норвегии. В это время шла война СССР с Финляндией, и планы английского присутствия на севере Европы стали приобретать отчётливо выраженную антисоветскую направленность. В том же докладе от 16 декабря 1939 года Черчилль недвусмысленно указал на возможность открытия военных действий против Советского Союза: «Перевозка железной руды из Лулео (в Балтийском море) уже приостановилась из-за льда, и надо не допустить, чтобы его сломал советский ледокол, если он попытается это сделать».

Советско-финская война затягивалась неожиданно не только для советского руководства, но и для западных держав. Руководители последних тогда же, в декабре 1939 года, стали обсуждать вопросы об оказании военной помощи финнам и использовании момента для открытия широких военных действий против Советского Союза. Обстановка позволяла западным державам, по словам Черчилля, «одним выстрелом убить двух зайцев»: прервать снабжение Германии железной рудой из Скандинавии и начать интервенцию в Россию. 15 января 1940 года французский главнокомандующий Гамелен доложил премьер-министру Даладье план высадки контингента союзников на севере Финляндии и Норвегии, в районе Петсамо (ныне Печенга Мурманской области РФ) – Киркенес. В замыслах Гамелена было не только оказание военной помощи финнам. Планировалась военная оккупация части территории нейтральных государств – Норвегии и Швеции.

27 января 1940 года Союзный верховный военный совет в Париже принял решение направить в Заполярье две британские дивизии и французское соединение, численность которого должна была быть определена позднее. Как свидетельствовал Черчилль, «Совет решил, что очень важно, чтобы Финляндия была спасена, что без подкреплений в количестве от 30 до 40 тысяч обученных солдат она не сможет продержаться дольше весны, что одного нынешнего притока разнородных добровольцев недостаточно, и что гибель Финляндии была бы серьёзным поражением для союзников». Вместе с тем, несмотря на намерение силой оккупировать часть территории Норвегии и Швеции, западные руководители считали возможным привлечь к антисоветской интервенции вооружённые силы этих стран, которые должны были бы таким образом отблагодарить Англию и Францию за «спасение» от угрозы немецкого и советского вторжений.

Одновременно с планированием вторжения в СССР на северном направлении руководители Великобритании и Франции разрабатывали замысел нападения на СССР также и с юга. Причём они считали это направление даже более перспективным, чем северное. 19 января 1940 года правительство Франции поручило Гамелену подготовить план «непосредственного вторжения на Кавказ» (в ходе его разработки было принято в расчёт ещё и направление с Балкан). Докладывая замысел «Южного плана», каковое название он официально получил во французском Генштабе, генерал Гамелен отмечал его преимущества: «Общий театр военных действий чрезвычайно расширится. Югославия, Румыния, Греция и Турция дадут нам подкрепление в размере 100 дивизий. Швеция же и Норвегия могут дать не более 10 дивизий».

Таким образом, речь шла о сколачивании широкой антисоветской коалиции региональных держав под водительством Англии и Франции и о массированном военном вторжении в СССР со стороны Кавказа и Балкан. Причём западные великие державы собирались воевать в основном кровью своих сателлитов (100 дивизий!), которым отводилась роль пушечного мяса. Своё участие в войне Англия и Франция мыслили, главным образом, в виде военно-воздушных операций.

2 марта 1940 года французский премьер Даладье по собственной инициативе принял решение о расширении масштабов военной помощи финнам. В Финляндию намечалось отправить 50 тысяч французских военнослужащих и 100 бомбардировщиков. И это в то время, когда вермахт заканчивал приготовления к удару на Запад, о чём недвусмысленно свидетельствовали случайно захваченные союзниками 10 января 1940 года документы германского верховного командования! Как сдержанно написал Черчилль по поводу новых французских планов военной помощи финнам, «это было гораздо больше, чем позволяло благоразумие, принимая во внимание документы, которые были найдены у немецкого майора в Бельгии, и непрекращающиеся донесения разведки о непрерывном увеличении германских войск на Западном фронте». Но находившееся в антисоветском ослеплении французское руководство не желало видеть дамоклов меч, нависший над ним со стороны Рейна.

Однако уже 12 марта 1940 года Финляндия признала себя побеждённой и поспешила подписать с СССР условия сравнительно почётного для неё мира. Повод для антисоветской интервенции на Севере отпал. Но раскрученный маховик агрессивных приготовлений было уже не остановить. Войска, намечавшиеся в помощь финнам, в начале апреля были отправлены на превентивную оккупацию Норвегии. По чистой случайности германское вторжение в Норвегию опередило вторжение туда западных держав всего на одни сутки!

Второй план войны с СССР: удар по нефтепромыслам

Между тем, подготовке к нападению на СССР с юга руководители Англии и Франции уделили в новых условиях повышенное внимание. 22 марта 1940 года генерал Гамелен направил новому премьер-министру Рейно (кабинет Даладье ушёл в отставку в связи с поражением Финляндии) специальную записку, в которой подчёркивал, что наилучшим выходом из создавшегося положения являлась бы бомбардировка Баку с воздуха, с целью вывода из строя местных нефтепромыслов, где, по данным документа, добывалось 75% всей советской нефти. «Бомбардировка Баку поставит Советы в критическое положение, так как для обеспечения горючим советских моторизованных частей и сельскохозяйственной техники Москве нужна почти вся добываемая сейчас нефть», – отмечал французский главнокомандующий. В конце документа указывалось на возможность придать данной операции не только военный, но и политический характер, вызвав волнения среди народов Кавказа.

4-5 апреля 1940 года на заседании комитета представителей военного командования Англии и Франции, специально созданного для координации усилий по подготовке и проведению вторжения в СССР, было признано желательным подвергнуть бомбёжкам не только нефтепромыслы Баку, но и нефтеочистительный завод в Батуми и порт Поти, через который осуществлялся вывоз нефти. Общее командование союзными экспедиционными силами на южном театре возлагалось на генерала Вейгана, командующего французскими войсками в Сирии – «подмандатной территории» Франции. Командующий британскими ВВС на Ближнем Востоке генерал Митчелл получил из Лондона указания готовить бомбардировки Баку и Батуми. Министр иностранных дел Турции в беседе с французским послом заверил, что со стороны президента и правительства Турции вряд ли будут препятствия в использовании как воздушного пространства Турции, так и аэродромов на турецкой территории, для осуществления авианалётов на города Советского Закавказья.

17 апреля 1940 года генерал Вейган докладывал французскому правительству и главнокомандующему: «Подготовка к бомбардировке кавказских нефтяных месторождений настолько продвинулась, что можно рассчитать время, в течение которого эта операция может быть выполнена». Вейган предлагал установить срок нанесения воздушных ударов по СССР на конец июня – начало июля 1940 года. Французское главное командование согласилось с доводами Вейгана и назначило начало выполнения плана бомбардировок советских городов на конец июня 1940 года. В реальности к этому времени Вейган был вызван с Ближнего Востока вроде бы спасать Францию от нашествия гитлеровских войск, но, как оказалось, лишь для того, чтобы от имени Франции подписать акт о капитуляции перед Германией.

Третий план войны с СССР: за десять дней до 22 июня

Но даже после капитуляции Франции часть правящих кругов Великобритании продолжала вынашивать планы нападения на СССР. В мае-июне 1941 года Англии удалось укрепить свои позиции на Ближнем Востоке. В ходе военных действий против своего бывшего союзника – Франции – британцы установили свой контроль над Сирией и Ливаном. В результате интервенции было свергнуто правительство Ирака, попытавшееся вести себя независимо по отношению к Англии, и базы британских ВВС были вновь размещены на севере Ирака. Английский историк Дж. Батлер писал, что «в конце мая 1941 г. в Лондоне сложилось мнение, что создав угрозу кавказской нефти можно будет наилучшим образом оказать давление на Россию... 12 июня Комитет начальников штабов решил принять меры, которые позволили бы без промедления нанести из Мосула в иракском Курдистане силами средних бомбардировщиков удары по нефтеочистительным заводам Баку». До нападения Гитлера на СССР оставалось всего 10 дней...

Ярослав Бутаков

http://win.ru/Mysteries-of-History/3988.phtml

Образ Наполеона-антихриста в русском общественном сознании первой трети XIX века. Часть 2

pravmission — Thu, 11 Mar 2010 20:27:58 GMT

В 1820–1830-е годы в Европе возникает новый вариант апологетического мифа о Наполеоне: в глазах молодых людей, тип которых представляет бальзаковский Растиньяк, Наполеон становится могучим и умелым покорителем судьбы. А.С. Пушкин с такой «героизацией» императора был решительно не согласен. Уже в романе «Евгений Онегин» в личности Наполеон а подчеркиваются черты индивидуалиста, презирающего людей и готового принести в жертву своему тщеславию сотни тысяч человеческих жизней:

Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно;
Нам чувство дико и смешно.

(Евгений Онегин. 2: 14)

За этими строками угадывается любимое выражение Наполеона – «la chair à canon» (пушечное мясо). Прозаическим комментарием к этим поэтическим строкам может стать высказывание Пушкина об огромных военных наборах императора: «Наполеоновская конскрипция производилась при громких рыданиях и проклятиях всей Франции». Заметим, что и Стендаля, большого почитателя гения Наполеона, тоже тревожила тема «пушечного мяса»; он называет точную цифру: «80 тысяч солдат в год достаточно, чтобы давать четыре больших сражения».

С обобщением «Мы все глядим в Наполеоны» связан образ современного Пушкину человека,

С его безнравственной душой
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом,

характеристика которого дана поэтом в 7-й главе романа «Евгений Онегин».

В этом образе угадываются черты Наполеона: его бессердечие, жестокость, цинизм и неразборчивость в средствах, мечта о мировом господстве, действительно значительный, но озлобленный ум, направленный на разрушение, и бешеная активность, кончившаяся ничем[1]. Однако описанный Пушкиным характер в значительной мере соответствует человеку последних времен из 2-го послания апостола Павла к Тимофею: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся» (2 Тим. 3: 1–5). Соответствие созданного Пушкиным стихотворного портрета современного человека апостольскому пророчеству о нравах предантихристова времени вкупе с замечанием «мы все глядим в Наполеоны» дает основание считать, что именно человека наполеоновского типа Пушкин считал типичным для своей эпохи, при этом образ Наполеона-антихриста не утратил для Пушкина своей актуальности и во второй половине 1820-х годов и является одним из ведущих лейтмотивов наполеоновской темы в романе «Евгений Онегин».

Весьма характерно, что в 7-й главе романа Пушкина Наполеон предстает в виде «чугунной куклы». Этот образ можно трактовать как переходный от романтического мифа, реализованного в массовом сознании эпохи, к новому варианту бонапартистского мифа – об игроке, прагматичном и расчетливом авантюристе. В описании кабинета Онегина чугунная кукла поставлена в один ряд с портретом лорда Байрона; подчеркивается ее близость романтическому восприятию:

И лорда Байрона портрет,
И столбик с куклою чугунной
Под шляпой с пасмурным челом,
С руками, сжатыми крестом.

(Евгений Онегин. 7: 19)

По наблюдению Ю.М. Лотмана, в интерьере кабинета Онегина запечатлены некоторые черты кабинета П.Я. Чаадаева. К этому можно добавить, что статуэтка Наполеона – реалия большинства кабинетов интеллигентных людей той эпохи. Вспомним красноречивое свидетельство П.А. 1042;яземского в статье «Новая поэма Э. Кине "Наполеон ”», помещенной в № 2 журнала «Современник». Критикуя поэму Кине за напыщенность и высокопарность, Вяземский пишет: «После "Ночного смотра” Зейдлица я не знаю ни одного поэтического изображения Наполеона, которое было бы разительнее простотою и верностью своей. Это не богатая картина великого художника, не Вандомский памятник; нет, это живая литография для всенародного употребления, чугунная настольная статуйка, в маленькой шляпе, в сюртуке, с руками, сложенными крестом на груди. Ее неминуемо встречаешь в каждом кабинете любопытного и мыслящего современника или на камине щеголя как вывеску умения его убрать свою комнату по требованиям новейшего вкуса»[2]. Характерно, что в описании Вяземского превалирует интонация восхищения, у Пушкина же – явный негативный оттенок. Примечательно и то, что первоначальный вариант стиха «И кукла медная герою» Пушкиным был заменен на окончательный – «И столбик с куклою чугунной». Слово «герой» исчезло, а медь – звонкий металл славы – заменена на тяжелый, неподвижный чугун[3]. Сама замена металла не случайна. Во-первых, она связана с артиллерийским прошлым Наполеона: с чугуном пушек и орудийных ядер и с одним из эпизодов возвышения Наполеона – расстрелом роялистского мятежа из пушек в 1795 году, когда он без всяких сомнений и угрызений совести[4] поставил батарею, которая выкосила несколько сотен человек. Во-вторых, чугун типологически связан с идеей «железного века». В 1824 году Пушкин напишет в стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом»:

Наш век – торгаш. В сей век железный
Без славы и свободы нет.

Образ «железного века» соотносится с образом железного царства в книге пророка Даниила, и как раз после него настанет то царствие, которому не будет конца, то есть царство Христово, которое, как известно, должно прийти после краткого правления антихриста. Ассоциации с книгой пророка Даниила тем более возможны и законны, что в церковных песнопениях тот золотой кумир, который поставил царь Навуходоносор (см.: Дан. 3: 1), называется «столп злобы богопротивныя»; соответственно, возможны связи: столп – столбик.

Теперь перейдем к образу «куклы». Образ «чугунной куклы» может быть рассмотрен в свете идей Р. Якобсона о важной роли статуи в поэтической мифологии Пушкина[5]. Между тем, на наш взгляд, кукла (образ из 7-й главы романа «Евгений Онегин», законченной 4 октября 1828 года) оказывается важным связующим звеном между двумя мифологемами – императора и статуи, между романтической и новой («буржуазной») стадиями развития бонапартистского мифа[6]. Важно и то, что кукла своей простотой, лаконизмом деталей соответствовала мифологизированному образу, создаваемому самим Наполеоном и столь широко используемому массовым романтическим сознанием. В то же время представление о Наполеоне как о буржуазном человеке, одновременно прагматике и авантюристе, начинает распространяться как в Европе, так и в России. Но если говорить о реалиях «железного, девятнадцатого века», то нельзя забывать, что, во-первых, это эпоха, склонная к системности и механичности; зачастую человек в ней не более, чем винтик в государственной или военной машине; во-вторых, «девятнадцатый век» все более стремится разъединить власть публичную и власть реальную, сделать короля или президента не более чем марионеткой в руках опытных кукловодов[7]. В связи с этим естественно возникает ассоциация с кукольным театром и марионетками – с куклой движущейся. Кроме того, кукла является как бы заниженным образом статуи. Кстати, говоря о занижении роста и малом размере, вспомним и то, что Наполеон был низкого роста, и то, что иногда Пушкин изображал тиранов в виде карликов и пигмеев: это и Черномор в поэме «Руслан и Людмила», и Робеспьер в стихотворении «Андрей Шенье» (1825), который на самом деле был нормального роста:

Пей нашу кровь, живи, губя:
Ты все пигмей, пигмей ничтожный.

Наконец, если кукла – образ тирана и образ движущийся, то здесь не миновать связей с живым образом зверя в апокалипсисе: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон… И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив. И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его» (Откр. 13: 11, 14–17).

По нашему мнению, эта цитата из Апокалипсиса может служить одним из ключей к расшифровке образа «куклы чугунной», поскольку, помимо говорящего и действующего образа зверя, здесь присутствует тема торгового обмена, важная для понимания «века-торгаша», «века железного». После генетического анализа подведем герменевтический итог нашим наблюдениям. Строка «столбик с куклою чугунной» обладает несколькими уровнями смысла: она представляет образ артиллериста – военного деспота; властителя эпохи «железного века» – века-торгаша; императора – марионетки буржуазии; злобного тирана-пигмея; кумира императора-антихриста.

Тема императора-антихриста присутствует и в программном для Пушкина стихотворении «Клеветникам России» (1831), где она органично связана с цивилизационным противостоянием православной монархической России со все более дехристианизирующейся и языческой по своему духу Европой:

Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага –
И ненавидите вы нас.
За что ж? – ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли,
Того, пред кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?

В подтексте этого стихотворения присутствует тема Христа и антихриста. Эта тема обусловлена несколькими скрытыми библейскими аллюзиями. Прежде всего, следует назвать образ поваленного «тяготеющего над царствами кумира». Основой для этого образа является сон Навуходоносора из книги пророка Даниила: «Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его – из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. Вот сон!.. Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих… Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – это золотая голова! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо… И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно, так как ты видел, что камень отторгнут был от горы не руками и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото. Великий Бог дал знать царю, что будет после сего. И верен этот сон, и точно истолкование его!» (Дан. 2: 31–44).

Отметим, что пушкинский кумир «тяготеет над царствами», что можно истолковать как в пространственном смысле современной Пушкину реальности, так и во временном – библейского первообраза. В христианской традиции рано укоренилось истолкование камня, отсеченного без рук, как воплотившегося от Девы Христа, Который Своим пришествием основал неколебимое царство – Церковь и лишил сакрального смысла и абсолютного значения все прочие царства. Выше мы уже говорили о значении железа и «железного века» в характеристике Наполеона и его эпохи. Соответственно, можно предположить, что низвержение «тяготеющего над царствами кумира» Россией могло осмысляться как ниспровержение православным народом-богоносцем языческого кумира – Наполеона, претендовавшего на всемирное господство.

Наполеон. Лубок

Однако соположение пылающей Москвы и кумира наводит на еще одну библейскую ассоциацию – с золотым кумиром («тело златое»), которому отказались поклониться три отрока – Анания, Азария и Мисаил, и за это они были брошены царем Навуходоносором в печь огненную, где, однако, они не сгорели, ибо к ним спустился ангел Господень, прообразовавший грядущего Христа (см.: Дан. 3). Навуходоносор в книге Даниила называется «царем лукавым и неправедным» и несет в себе некоторые черты антихриста.

Упоминание в пушкинском стихотворении о бездне, возможно, связано с Апокалипсисом: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну… А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Откр. 20: 1–3, 10). И, наконец, слова об искуплении кровью явно апеллируют к искупительному подвигу Христа, совершенному на Голгофе[8].

После генетического анализа проведем герменевтическую интерпретацию данного фрагмента стихотворения. Русский народ-христоносец, подобно трем отрокам, не признает наглую волю всемирного тирана, подобного царю Навуходоносору, входит в огненное испытание и побеждает императора-антихриста; подобно камню, отсеченному без рук (прообраз Христа), низвергает в бездну его «всемирное» царство, символизируемое «тяготеющим над царствами кумиром», и своей кровью совершает искупление Европы и ее основных, коренящихся в христианском мировоззрении ценностей – свободы, чести и мира.

В стихотворении «Клеветникам России» прослеживается еще одна важная христологическая тема – неблагодарности. Согласно представлению, глубоко укоренившемуся как в православном богословии, так и в Предании, некогда Сын Божий спас Израиль от египетского рабства, за это потомки спасенных возненавидели и распяли Его. Вспомним, к примеру, антифоны Великой Пятницы: «Людие мои, что сотворих вам? Или что мне воздасте? За манну желчь, за воду оцет, за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвоздисте»[9].

И косвенно Пушкин уподобляет современную ему Европу иудеям, участвовавшим в распятии Христа: за искупительный подвиг освобождения от Наполеона европейские народы воздали России неблагодарностью и ненавистью. Примечательно, что Пушкин не отделяет Европы от Наполеона при походе на Россию и не снимает с Европы вины за преступления, совершенные Великой армией: для него это – единое целое, «нашествие двунадесяти языков». И, соответственно, агитация за войну Европы против России в связи с польским восстанием 1830–1831 годов для него – «третья польская война», продолжение наполеонова дела, антихристова и кровопийственного своей сути. В стихотворении «Бородинская годовщина», написанном в то же самое время, что и стихотворение «Клеветникам России», поэт говорит:

Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: "Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда ее вела!..
Знакомый пир их манит вновь –
Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье.

В завершение поставим вопрос: чем все-таки являлся образ Наполеона-антихриста: только ли правительственной агиткой, одним из орудий информационной войны, или он все же обладает определенной объективностью и отражает известного рода историческую реальность? Внимательное изучение источников наполеоновской эпохи принуждает нас склоняться ко второму ответу – естественно, не в том плане, что в Наполеоне «было два естества – человеческое и демонское», но в том, что способ действия Наполеона действительно являлся антихристианским и антицерковным, в особенности в православной России. Сожженные и разграбленные церкви в Москве, пляски наполеоновских солдат на антиминсах, стрельба по иконам[10] и попытки при оставлении Москвы взорвать Кремль[11] говорят сами за себя; они являются последовательным продолжением революционных кощунств, разрушений и мерзостей в католической Франции 1792–1794 годов. В этом Наполеон был достойным наследником «мятежной вольности».

Поль Деларош. Наполеон Бонапарт после отречения во дворце Фонтенбло

И надлежит со всей серьезностью поставить вопрос: кто был более цивилизованным: наполеоновский ли солдат, который осквернял в Московском Кремле гробницы царей и святителей, или русский солдат и офицер, который с непокрытой головой стоял в соборе Парижской Богоматери на мессе памяти казненного Людовика XVI?

В традиционный образ антихриста вписывается и неутолимая жажда всемирного господства, которая двигала Наполеоном. Все или ничего – таков был его девиз[12], являвшийся пружиной его военного деспотизма. Отчасти он объясняется интересами буржуазии[13], отчасти – волей армии и нелегитимностью власти Наполеона[14]. Но в этой воле к мировому могуществу есть необъяснимый иррациональный компонент.

Наконец, не будем забывать, что антихрист Предания – это еще и убийца. Убийцей открыто называет Наполеона Пушкин: «Мятежной вольности наследник и убийца / Сей хладный кровопийца» («Недвижный страж дремал…», 1824). Последнее определение как нельзя лучше передает характер Наполеона, этого «убийцы-миллионера»[15]. Общие потери от наполеоновских войн, по далеко не полным подсчетам, определяются в 4 миллиона человек только на французской стороне[16]; противники Наполеона потеряли гораздо больше, вероятно не менее 5–6 миллионов; общее число жертв – 9–10 миллионов человек – соответствует потерям Первой мировой войны. При этом судьба неоднократно давала Наполеону шанс остановиться: после Амьенского мира, после Тильзита и, наконец, в 1813–1814 году, когда союзники неоднократно предлагали ему мир. Но мир ему нужен не был: он противоречил всей его натуре военного диктатора и системе созданной им власти. Соответственно, все эти 10 миллиона убитых – на совести Наполеона, которая, судя по всему, совершенно не мучила его[17].

Почти все походы Наполеона в той или иной степени отмечены вопиющими нарушениями международного права, попранием законов божеских и человеческих, массовой гибелью мирного населения (особенно в Испании и в России), расправами над ранеными и пленными (особенно во время русского похода)[18]. С точки зрения международного права (как XIX века, так и современного), Наполеон, несомненно, являлся крупнейшим военным преступником. То, что ему вначале даровали остров Эльбу, а затем держали в очень хороших условиях на острове святой Елены, показывает достаточную либеральность союзников – в наше время Наполеон попал бы на скамью подсудимых в Гаагском трибунале.

Популярность культа Бонапарта в европейской мысли XIX века и даже попытки создать образ Наполеона-Христа связаны с определенным «каиническим комплексом»: те же поэты, что воспевали Наполеона, были певцами Каина и Люцифера. К чему привела «каиническая традиция» в новоевропейской литературе и мысли, известно: к двум мировым войнам, кровавой революции и террору в России. В нашу эпоху, отмеченную попыткой пойти по стопам Наполеона и построить новую глобальную империю – и не только силой денег и действием политических информационных технологий, но и силою оружия, как никогда актуальны слова Л.Н. Толстого, сказанные о Бонапарте: «Для нас, с данной нам Христом мерою хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды».

Диакон Владимир Василик

10 / 03 / 2010

[1] «Пустым» действие может пониматься не только по процессу, но и по результату: по итогам Наполеоновских войн Франция вернулась к границам 1792 года. С точки зрения территориальной, итог нулевой, с иных позиций – отрицательный, с учетом миллиона (если не более) убитых французов и немалой контрибуции.

[2] Вяземский П.А. Новая поэма Э. Кине «Наполеон» // Современник. 1836. № 2. С. 234.

[3] О символическом значении эпитета «медный» у Пушкина см.: Хаев Е.С. Эпитет «медный» в поэме «Медный всадник» // Временник Пушкинской комиссии. 1981. Л., 1985.

[4] А.З. Манфред абсолютно прав, отзываясь о словах Анри д`Эстра о «внутренней борьбе между чувством и долгом в Бонапарте» и о «капитуляции его совести» как об абсолютном домысле. См.: Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М., 2007. С. 109. Действительно, было бы чему капитулировать!

[5] Якобсон Р.О. Статуя в поэтической мифологии Пушкина // Якобсон Р.О. Работы по поэтике. М., 1987. С. 153.

[6] Вольперт Л.И. Пушкинская Франция. СПб., 2007. С. 181.

[7] В связи с этим понятна та ненависть, которую европейские газеты испытывали к русскому самодержавию не только в силу цивилизационного противостояния, но и в силу соединения в лице русского императора власти публичной и власти реальной.

[8] Сравним, например, с тропарем Великой пятницы: «Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею кровию, на Кресте пригвоздився и копием прободься, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе» (Триодь постная. М., 1992. С. 340).

[9] Там же. С. 332.

[10] Чимаров С.Ю. Русская Православная Церковь в войне 1812 года. СПб., 2004. С. 180–183.

[11] Кремль не имел никакого военного значения. Взрыв был предпринят из мести и носил исключительно идеологический характер. В первую очередь должны были быть уничтожены кремлевские соборы и Иван Великий, которые уцелели лишь чудом, хотя и пострадали от пожара. См.: Тарле Е.Н. 1812 год. М., 1994. С. 269–271.

[12] Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. С. 631–632.

[13] Это объяснение, классическое для марксистской историографии, в ряде случаев весьма убедительно; тем не менее, оно явно недостаточно применительно к событиям 1813–1815 годов; и даже вторжение в Россию не давало французской буржуазии особенных дивидендов. См. Тарле Е.Н. Наполеон. С. 353–354.

[14] В беседе с князем К. Меттернихом в 1813 году Наполеон довольно откровенно высказался о причинах ведомой им перманентной войны: «Ваши государи, рожденные на троне, не могут понять чувств, которые меня воодушевляют. Они возвращаются побежденными в свои столицы, и для них это все равно. А я солдат, мне нужна честь, слава, я не могу показаться униженным перед моим народом» (Тарле Е.Н. Наполеон. С. 336). Этой точке зрения Наполеон остался верен до конца. «Если я бы был не собою, а собственным внуком, я мог бы возвратиться побежденным и царствовать после потерь», – говорил он на острове Святой Елены (Там же. С. 334).

[15] Выражение А.И. Солженицына, правда, примененное к Генриху Ягоде.

[16] Тарле Е.Н. Наполеон. С. 372–373.

[17] Достаточно вспомнить, что потеря Великой армии не вызвала в нем ничего, кроме знаменитой остроты: «От великого до смешного один шаг». В разговоре с Меттернихом в припадке гнева (может быть, театрального) он высказывался еще более цинично: «Что для меня значит жизнь 200 тысяч солдат?» (Там же. С. 337).

[18] После выхода из Москвы русских пленных, которых французы вели с собой, почти перестали кормить. Слабосильных и отстающих велено было пристреливать. В одной только партии было пристрелено 611 человек (из них четыре офицера). Русских пленных погибло много тысяч человек. Трупы расстрелянных русских пленных постоянно встречались на всем пути отступления наполеоновской армии. См.: Тарле Е.Н. 1812 год. С. 290.

Образ Наполеона-антихриста в русском общественном сознании первой трети XIX века. Часть 1

pravmission — Thu, 11 Mar 2010 20:24:14 GMT

Образ Наполеона-антихриста в русском общественном сознании, в том числе и в литературе, уже рассматривался в целом ряде исследований историков и филологов[1], но все же некоторые аспекты этой темы нуждаются в дальнейшей разработке. При этом весьма перспективным представляется использование новых методов – «метода библейских семантических ключей»[2] и «центонно-парафразного метода»[3], успешно применяемых в других областях научного знания, прежде всего в изучении древнерусских памятников.

Как формировался образ Наполеона-антихриста в русском сознании? У его истоков, конечно же, объявление Святейшего Синода, обнародованное в начале кампании 1806 года, которое духовенство обязано было читать в храмах по окончании литургии каждый воскресный и праздничный день. В нем говорилось:

«Неистовый враг мира и благословенной тишины, Наполеон Бонапарте, самовластно присвоивший себе царственный венец Франции и силою оружия, а более коварством распространивший власть свою на многие соседственные с нею государства, опустошивший мечом и пламенем их грады и селы, дерзает в исступлении злобы своей угрожать свыше покровительствуемой России вторжением в ее пределы… и потрясением православной грекороссийской Церкви во всей чистоте ее и святости…

Всему миру известны богопротивные его [Наполеона] замыслы и деяния, коими он попирал законы и правду. Еще во времена народного возмущения, свирепствовавшего во Франции во время богопротивной революции, бедственной для человечества и навлекшей небесное проклятие на виновников ее, отложился он от христианской веры, на сходбищах народных торжествовал учрежденные лжеумствующими богоотступниками идолопоклоннические празднества и в сонме нечестивых сообщников своих воздал поклонение, единому Всевышнему Божеству подобающее, истуканам, человеческим тварям и блудницам, идольским изображениям для них служившим.

В Египте приобщился он гонителям Церкви Христовой, проповедовал Алкоран Магометов, объявил себя защитником исповедания неверных последователей сего лжепророка мусульман и торжественно показывал презрение свое к пастырям святой Церкви Христовой. Наконец, к вящему посрамлению оной, созвал во Франции иудейские синагоги, повелел явно воздавать раввинам их почести и установил новый великий сангедрин еврейский, сей самый богопротивный собор, который некогда дерзнул осудить на распятие Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа и теперь помышляет соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу земли, и устроить их на испровержение Церкви Христовой и (о, дерзость ужасная, превосходящая меру всех злодеяний!) на провозглашение лжемессии в лице Наполеона»[4].

Объявление Святейшего Синода составлялось при непосредственном участии знаменитого церковного оратора митрополита Платона (Левшина). Оно сопровождалось выдержанным в аналогичных выражениях объявлением митрополита Римских церквей в России Станислава Богуша, где Наполеон также определялся как враг рода человеческого, а его цель понималась так: «на бедствиях всего света основать славу свою, стать в виде божества на гробе Вселенной». Именно это воззвание Синода, вероятно, имел в виду Ф.Н. Глинка, когда вспоминал в «Письмах к другу»: «Перед войною 1807 года при вызове народного ополчения (милиции) издан был краткий манифест, из которого явно выглядывал "Наполеон-антихрист”»[5].

Возникает вопрос: насколько это объявление Синода связано с аналогичными западными католическими образцами? В 1808 году в Севилье появился так называемый «Гражданский катехизис», переведенный на русский язык и опубликованный в журнале «Сын Отечества» в 1812 году, в котором содержалась следующая характеристика врага благополучия – императора французов: «Вопрос: Сколько он имеет естеств? Ответ: Два: сатанинское и человеческое. Вопрос: От чего происходит Наполеон? Ответ: От ада и греха». Вряд ли неизвестный испанский автор читал синодальное обращение. Скорее всего, можно говорить о независимых друг от друга течениях мысли, связанных с общехристианским восприятием правителя, претендующего на мировое господство.

Но насколько вышеприведенное объявление Синода соответствовало историческим фактам? Разве Наполеон не покончил с антирелигиозной политикой Конвента и Директории, не подписал в 1801 году конкордат с папой Пием VII, по которому отменялось отделение Церкви от государства, ей возвращались неотчужденные церковные здания, а священнослужители стали получать жалование от правительства? Разве Наполеон не проводил последовательной политики на примирение с духовенством, несмотря на сопротивление части армии и старых якобинцев?[6] За что, казалось бы, рядить его в ризы антихриста?

Тем не менее, стоит признать, что объявление Синода основывалось на обширном фактическом материале. Во-первых, до конца жизни Бонапарт искренне считал величайшим событием своей жизни революцию. Во-вторых, во время египетского похода Бонапарт, судя по всему, действительно готов был принять ислам. Более того, он уверял, что вслед за ним и вся его армия шутя переменила бы веру. «А между тем подумайте только, что бы из этого вышло, – рассуждал французский полководец далее. – Я захватил бы Европу с другого конца; старая европейская цивилизация была бы окружена, и кто тогда посмел бы противиться судьбам Франции и обновлению века?» Как тут не согласиться с утверждением К. Меттерниха, что жажда всемирного владычества заложена в природе Наполеона? Австрийский министр был уверен в том, что чудовищным планом французского императора всегда было и есть порабощение человечества под властью одного. В целом же Наполеон полагал, что «цель века была достигнута, совершилась революция». Сам же он «делался ковчегом Ветхого и Нового Заветов, естественным между ними посредником». Вероятно, подобное ощущение и сделало возможным встречу Наполеона с ведущими раввинами во Франции в 1803 году, на которой был поставлен вопрос о полном равноправии евреев и создан Синедрион из еврейских депутатов[7].

На этом фоне конкордат Наполеона с папой выглядел – а по большому счету, таким и был – циничной попыткой прагматического манипулирования Церковью, ее использования в своих политических целях: «Общество не может существовать без неравенства состояний, говорил он Редереру, а неравенство состояний не может существовать без религии. Когда один человек умирает с голоду рядом с другим, у которого всего в избытке, он не может согласиться с этим различием, если нет власти, которая говорит ему: "Этого хочет Бог”… Только это мешает тому, чтобы богач не оказался зарезанным бедняком»[8].

Верещагин. В Успенском соборе

Широко известны многочисленные антихристианские высказывания Наполеона. Стоит также вспомнить, что антихрист церковного Предания в начале своего правления должен быть милостивым ко всем, более же всего «к роду еврейскому»[9], внутренне же он исполнен злобы, лукавства и всякой неправды. Поэтому слова объявления Синода не только и не столько пропаганда, сколько отражение известной религиозно-психологической реальности – восприятия Наполеона Православной (и отчасти Католической) Церковью как реакции на религиозную политику французского диктатора.

После заключения Тильзитского мира манифест Синода посчитали неудобным и постарались о нем побыстрее забыть. Однако о нем не забыл народ. Характерен следующий эпизод, о котором сообщает П.А. Вяземский в своей «Старой записной книжке»: «Когда узнали в России о свидании императоров, зашла о том речь у двух мужичков. "Как же это, – говорит один, – наш батюшка православный царь мог решиться сойтись с этим окаянным, с этим нехристем? Ведь это страшный грех!” "Да как же ты, братец, – отвечает другой, – не разумеешь и не смекаешь дела? Наш батюшка именно с тем и велел приготовить плот, чтобы сперва окрестить Бонапартия в реке, а потом уж допустить его пред свои светлые царские очи”».

При начале войны 1812 года идеи прежнего синодального объявления оказались востребованными и воспроизведенными. В церковных обращениях к народу, в молитвах к Наполеону применяются библейские образы нечестивых и безбожных правителей и героев, типологически связанных с антихристом: Каина, Фараона, Амалика, Голиафа.

Приведем фрагмент из письма митрополита Платона императору Александру I: «Покусится алчный враг простереть за Днепр злобное оружие – и этот Фараон погрязнет здесь с полчищем своим, яко в Чермном море… Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку – страшно выговорить – реку крови человеческой… Крови брата твоего взыщу от руки твоей»[10].

А вот какие прошения содержатся в молитве о нашествии супостатов: «Подай ему (то есть императору Александру I. – д.В.) победу на врага, якоже Моисею на Амалика, Гедеону на Мадиама и Давиду на Голиафа». В той же молитве о нашествии супостатов Церковь исчерпывающе высказалась об антихристианских и антихристовых целях Наполеона и его сателлитов: «Сей враг смущает землю Твою и хочет положить Вселенную в пустоту; ее люди собрались, чтобы погубить достояние Твое, разорить честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию»[11].

Не только православные и католические иерархи и богословы воспринимали Наполеона как антихриста; в известной степени это было характерно также и для протестантов, в особенности живших в России. В письме от 11 июня 1812 года (то есть дня вторжения наполеоновской армии в Россию) на имя военного министра М.Б. Барклая-де-Толли дерптский профессор библейской экзегетики и восточных языков Вильгельм Гецель приводил свои исчисления, согласно которым в имени императора Наполеона (по-французски – L'empereur Napoleon) содержалось число 666 – число зверя из Апокалипсиса: «Здесь премудрость. Кто имеет ум, сочти число зверя, ибо число это человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откр. 13: 18)[12].

В той же главе Апокалипсиса, стих 5, сказано: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца». Под последним числом иногда подразумевали возраст Наполеона (в 1812 году ему уже было 43, и отсюда выводили неминуемость его скорого падения), другие толкователи исчисляли 42 месяцами время его военных успехов, намекая на безуспешную войну с Испанией. Слова Апокалипсиса о звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами, толковали как указание на семь королей, поставленных Наполеоном (неаполитанский, вестфальский, вюртембергский, саксонский, голландский, испанский, баварский). Под десятью рогами, согласно этому же толкованию, подразумевались народы, попавшие под власть Наполеона и перечисленные в царском манифесте от 3 ноября 1812 года: австрийский, прусский, саксонский, баварский, вюртембергский, вестфальский, итальянский, испанский, португальский, польский.

Подобные настроения были распространены и в действующей армии. В своих записках, которые читал и рецензировал Н.В. Гоголь, полковник И.Л. Радожицкий вспоминал об одном из нестроевых офицеров, знатоке Священного Писания, который в начале войны проповедовал: Наполеон есть «антихрист, сиречь Аполлион», предрекал занятие французами Москвы и т. п.[13].

Официальная пропаганда умело пользовалась подобными настроениями. Хотя то, что Наполеон – антихрист, теперь и не объявлялось с амвонов, однако до духовенства этот взгляд в той или иной форме доводился, а оно его применяло в своей проповеднической практике, особенно в действующей армии. Так, согласно рапорту полевого обер-священника Алексия Торопогрицкого, письмо профессора Гецеля было доставлено ему генерал-майором Ставицким по приказу главнокомандующего и военного министра Барклая-де-Толли, а уже Торопогрицкий оповестил о нем полковое духовенство русской 1-й Западной армии[14].

Как считает Е.В. Каменев, анализ официальной российской пропаганды позволяет установить, что в основу идеологического противостояния, начавшегося в 1806–1807 годах и нараставшего в 1812–1815 годах, было положено обвинение Наполеона в безбожии, выдвинутое российскими идеологами и принятое Русской Православной Церковью.Производным от этого стал тезис о том, что Наполеон и есть воплощение сил зла, антихрист. Противостояние России и Франции официальная пропаганда трактовала как «священную войну», как борьбу против врага христиан и имени Христова. Официальная мотивация войны оказала определенное влияние на сознание офицерства. Это подтверждается тем, что Наполеон-антихрист официальных документов и образ Наполеона, сложившийся в сознании офицеров, наделены сходными характеристиками. Не называя французского императора антихристом, мемуаристы фактически подводят к этому, определяя Наполеона через дела его. Была воспринята и религиозная трактовка войны как события, в ходе которого должен свершиться приговор божественных сил над их противником[15].

Источники, содержавшие идеологические конструкции (высочайшие манифесты, приказы военного командования, листовки, публицистические сочинения), были доступны офицерам. В тексты офицерских мемуаров о войне 1812 года переносятся прямые или скрытые цитаты из официальных документов. Основанием уверенности офицеров в действенности молитвы, уверенности в божественной помощи стала идея «праведной» войны, которую ведут русские, – потому-то и Бог на стороне русских.

Следует сказать, что пропагандистский топос «Наполеон-антихрист, Наполеон-демон» присутствовал не только на «высоком уровне» официальной пропаганды, но и на низовом – например, в ростопчинских «афишках»: «Московский мещанин, бывший в ратниках, Карпушка Чихирин, выйдя из питейного дома, заговорил под орлом так: "Полно демоном наряжаться; молитву сотворим – так до петухов сгинет”»[16].

Особой действенностью обладала «поэтическая пропаганда», которая зачастую велась на очень высоком поэтическом уровне. Стоит вспомнить хотя бы знаменитое стихотворение В.А. Жуковского «Певец во стане русских воинов» (1812). А в стихотворении Н.М. Карамзина «Освобождение Европы и слава Александра I» (1814) мы встречаем уже знакомые нам по официальной пропаганде образы и обороты:

Конец победам! Богу слава!
Низверглась адская держава:
Сражен, сражен Наполеон!..
Есть правды Бог: тирана нет!
Преходит тьма, но вечен свет.
Сокрылось нощи привиденье.
Се утро, жизни пробужденье!..
Злодей торжествовал: где он?
Исчез, как безобразный сон.

Итак, империя Наполеона в этом стихотворении сравнивается с адской державой, то есть с царством антихриста. Апокалиптические мотивы, присутствующие в этом прекрасном стихотворении, очевидны. Прежде всего, это низвержение адской державы: «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр. 12: 9). Следующий мотив – наступление утра; cтоит вспомнить слова Христа в Апокалипсисе: «Аз есмь звезда светлая и утренняя» (Откр. 22: 16). Еще одна новозаветная аллюзия – из Послания апостола Иоанна Богослова: «Тьма проходит и истинный свет уже светит» (1 Ин. 2: 8). А для дальнейшего развития наполеоновской темы большое значение имеет сюжет исчезновения тирана как «безобразного сна», к которому мы еще вернемся.

Клар. Пожар в Москве

Молодой А.С. Пушкин в пору своей лицейской юности находился под влиянием антинаполеоновского мифа, и это не случайно: его отрочество совпало со страшной войной, где сражались, терпели раны и погибали братья лицеистов, и сами они хотели одного – попасть в действующую армию[17]. В своих антинаполеоновских инвективах юный Пушкин отчасти следует за поэтическими формулами Карамзина, которого он глубоко чтил. Так, в лицейском стихотворении «Воспоминания в Царском Селе» (1814) он пишет:

Где ты, любимый сын и счастья, и Беллоны,
Презревший правды глас, и веру, и закон,
В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?
Исчез, как утром страшный сон!

Тему сна Пушкин разовьет позже как в стихотворениях, посвященных Наполеону, – «Наполеон» (1821), «Недвижный страж дремал…» (1824), так и в трагедии «Борис Годунов».

В начале Ста дней Пушкин пишет антибонапартистское стихотворение «Наполеон на Эльбе» (1815), в котором Наполеон предстает как «угрюмый губитель», кующий «новую цепь Европе», хищник, мечтающий видеть «мир в оковах». В том, каким предстает в этом стихотворении Наполеон, явно проглядывается образ антихриста.

Образ Наполеона-антихриста присутствовал не только в высокой одической поэзии Карамзина и Пушкина, но и в сатирической. И здесь нельзя не вспомнить стихотворение В.Л. Пушкина «Завещание Н. Бонапарте», пожалуй, одно из самых замечательных из тех, что были посвящены или обращены к Наполеону.

Предчувствуя мою кончину,
Законным королям я уступаю трон,
Чтобы из милости производили сыну
Хотя сиротской пансион.

От братьев не видал я никакой заслуги,
Пускай живут их, чем хотят,
Пускай из королей пойдут они хоть в слуги,
Сестер же в госпиталь под старость поместят.

Остатки гвардии и войска распускаю,
И благодарность им мою
За службы, раны их и голод объявляю,
Но жалованья не даю:

Где взять его, когда я сделался банкрутом,
Все знают, что война была без барыша.
(Обманут жестоко я Коленкуром-плутом).
Вся собственность моя теперь – одна душа,

Один мой только гений!
Отказываю их я князю сатане,
Который сочинял со мною бюллетени
И помогал во многом мне.

Пред смертию моей прошу у вас прощенья,
Не требую себе богатых похорон;
Я даже обойтись могу без погребенья;
Прощайте; помните, что был Наполеон[18].

В этом ядовитом, но изящном стихотворении весьма точно отражены отношения между членами семьи Наполеона: вечные склоки, компрометирующее поведение братьев и сестер диктатора[19] и их полная ничтожность без него[20]. Великолепно показано и банкротство Наполеона, а также и его постоянное стремление переложить вину за свои ошибки и провалы на подчиненных[21]. Выбор в качестве «козла отпущения» Коленкура тем забавнее, что Арман де Коленкур, посол в России перед войной 1812 года, всегда был против войны с Российской империей[22]. Не упустил В.Л. Пушкин и истерического театрального позерства Наполеона – восклицания после полного и позорного провала: «Прощайте; помните, что был Наполеон».

Однако главное для нас здесь другое – тема антихриста. Сатана представлен здесь в виде мелкого беса – наполеоновского секретаря-сочинителя заведомо лживых либо неполных бюллетеней, шедевром из которых по праву может считаться бюллетень после переправы через Березину, когда Великой армии уже почти не существовало: «Здоровье Его императорского величества в полном порядке». В Священном Писании и Предании сатана выступает как отец лжи: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи», – говорит Христос фарисеям (Ин. 8: 44). Излишне напоминать, что образ человекоубийцы и лжеца в высшей степени подходит Наполеону.

Образу «мелкого беса», казалось бы, противоречит в стихотворении слово «князь», однако стоит вспомнить, что маршалы и помощники императора Наполеона получали пышные титулы герцогов и князей[23], так что сатана вполне может быть представлен и как секретарь, и как маршал Наполеона.

Но антихрист действует не один: ему поспешествует лжепророк (см.: Откр. 13: 1–4, 11–14). Против Бога и святых в Апокалипсисе воюет двоица зверей, так и в стихотворении В.Л. Пушкина против России воюют Наполеон и сатана. И, наконец, слова «Я даже обойтись могу без погребенья» могут относиться не только к нечестивому правителю, недостойному даже похорон[24], но и к антихристу, который живым будет брошен в озеро огненное: «А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Откр. 20: 10).

Отгремели бои наполеоновских войн, но тема Наполеона из русской литературы не исчезла. Для А.С. Пушкина она оставалась актуальной и в 1820-е годы. В стихотворениях «Наполеон» (1821), «Зачем ты послан был…» (1824) дается амбивалентная, внутренне противоречивая оценка Наполеона:

Зачем ты послан был и кто тебя послал?
Чего, добра иль зла, ты верный был свершитель?
Зачем потух, зачем блистал,
Земли чудесный посетитель?..

(«Зачем ты послан был…»)

Да будет омрачен позором
Тот малодушный, кто в сей день
Безумным возмутит укором
Его развенчанную тень!
Хвала! Он русскому народу
Высокий жребий указал
И миру вечную свободу
Из мрака ссылки завещал

(Наполеон)

Смерть Наполеона воспринимается как некое мученичество, а скала острова Святой Елены едва ли не уподобляется Голгофе[25]:

Одна скала, обличье славы…
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.
Там он почил среди мучений[26].

(К морю)

Однако даже в, казалось, самый пронаполеоновский период южной ссылки образ Наполеона-антихриста не исчезает из пушкинских стихов. Во-первых, Наполеон – презритель человечества и его враг:

Тогда в волненьи бурь народных
Провидя чудный свой удел,
В его надеждах благородных
Ты человечество презрел…

(Наполеон)

Во-вторых, в стихотворении «Наполеон» Пушкин продолжает карамзинскую тему гибельного сна, связанного с «адской державой» Наполеона:

Ты вел мечи на пир обильный;
Все пало с шумом пред тобой:
Европа гибла – сон могильный
Носился над ее главой.

В третьих, падение Наполеона рисуется подобным низвержению сатаны:

Оцепенелыми руками
Схватив железный свой венец,
Он бездну видит пред очами,
Он гибнет, гибнет наконец.

Пушкин, конечно, здесь исторически точен: Наполеона папа в Париже действительно венчал железной короной итальянских государей и римских императоров. Но, с другой стороны, железная корона – известная иконографическая деталь: в религиозной живописи XVIII–XIX века сатану и антихриста часто изображали именно в железной короне, в том числе и в момент низвержения в бездну. На апокалиптическую природу мотива низвержения в бездну мы уже указывали выше.

(Окончание следует.)

[1] Среди них – классические труды, такие как: Грунский А.К. Наполеон в русской художественной литературе // Русский филологический вестник. 1898. Т. 40. С. 100–120; Sorokin D. Napoléon dans la littérature russe. Paris, 1974. P. 145–173; Эткинд Е.Г. «Сей ратник, вольностью венчанный» // Revue des tudes slaves. Paris, 1971. P. 40. Из более новых работ следует выделить диссертацию Е.В. Каменева «Категории мировоззрения русского офицерства эпохи наполеоновских войн» (Петрозаводск, 2007), книгу Л.И. Вольперт «Пушкинская Франция» (СПб, 2007), статью В.М. Гуминского «Гоголь, Александр I и Наполеон», опубликованную в журнале «Наш современник» (2002. № 3).

[2] См. о нем: Пиккио Р. Функция библейских тематических ключей в литературном коде православного славянства / Slavia Orthodoxa. Литература и язык. М., 2003. С. 431–466.

[3] См., в частности: Данилевский И.Н. Повесть временных лет. Герменевтические основы изучения летописных текстов. М., 2004.

[4] Полное собрание законов Российской империи. СПб, 1830. Т. 29: C 1806 по 1807 год. С. 928.

[5] См.: Глинка Ф.Н. Письма русского офицера. М., 1991.

[6] См., в частности: Ревуненков В.Г. Взлет и падение Наполеона Бонапарта. СПб., 2001. С. 91–92.

[7] См.: Солженицын А.И. Двести лет вместе. М., 2001. Ч. 1. С. 63. Впрочем, всего через три года Наполеон высказывается о евреях весьма резко и принимает целый ряд ограничительных мер в законе от 30 мая 1806 года (см.: Шафаревич И.Р. Тысячелетняя загадка. СПб., 2002. С. 97–98). В результате во время войны 1812 года еврейское население западных губерний России не вступало в наполеоновские войска и в основном тайно поддерживало русскую армию и правительство. Великий князь, будущий император, Николай написал в своем дневнике: «Удивительно, что евреи в 1812 году отменно верны нам были и даже помогали, где только могли, с опасностью для жизни» (Краткая еврейская энциклопедия. Т. 7. Иерусалим, 1994. С. 311).

[8] Ревуненков В.Г. Взлет и падение Наполеона Бонапарта. С. 90.

[9] См., в частности: Ефрем Сирин. Слово об антихристе и о Втором пришествии // Ефрем Сирин. Творения. Т. 3. М., 1991. С. 37.

[10] Снегирев А. Жизнь Московского митрополита Платона. М., 1890. С. 43.

[11] Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812 года // Михайловский-Данилевский А.И. Полное собрание сочинений. Т. 4. СПб., 1850. С. 186–187.

[12] В. Гецель пользовался системой, согласно которой каждой букве латинского алфавита присваивалось определенное цифровое значение: единицы – от а до k, десятки – от l до s, u соответствовало 110, v – 120 и т.д. Письмо профессора Гецеля М.Б. Барклаю-де-Толли см. в: Чимаров С.Ю. Русская Православная Церковь в войне 1812 года. СПб., 2004. С. 80–81.

[13] Вот откуда появился в 10-й главе гоголевского романа «Мертвые души», пришедший, правда, неизвестно откуда пророк «в лаптях и нагольном полушубке, страшно отдававшемся тухлой рыбой». Он, как известно, смутил сначала купцов, а затем и чиновников города N известиями о Наполеоне-антихристе, что привело их тоже к упражнениям с высчитыванием апокалиптического числа. Толстовский Пьер Безухов следовал в своих исчислениях этим же веяниям.

[14] Чимаров С.Ю. Русская Православная Церковь в войне 1812 года. С. 80–82.

[15] Каменев Е.В. Категории мировоззрения русского офицерства эпохи наполеоновских войн. С. 4.

[16] Богданович Е.В. 1812 год. СПб., 1912. С. 160.

[17] В стихотворении «Была пора, наш праздник молодой…» (1836) Пушкин описывает свои чувства и настроение своих однокашников: «Вы помните, текла за ратью рать, \ Со старшими мы братьями прощались \ И в сень наук с досадой возвращались, \ Завидуя тому, кто умирать \ Шел мимо нас…»

[18] Приведено в книге: Чимаров С.Ю. Русская Православная Церковь в войне 1812 года. С. 291.

[19] Братья Бонапарта Жером и Люсьен за мезальянсы были исключены из императорской семьи. Прочие братья – короли завоеванных Наполеоном государств – больше доставляли ему хлопоты, чем помогали в управлении империей. Сестры Наполеона скандализировали общественное мнение своим поведением. О взаимоотношениях при дворе Наполеона см., в частности: Zephinis Charles Otto. Court de Napoleon. Paris, 1970.

[20] Характерно восклицание Полины, сестры Наполеона, во время битвы при Ваграме, когда пронесся ложный слух о его гибели: «Без него нас всех перережут!»

[21] Характерно, как Наполеон объяснял Коленкуру провал своей испанской политики: «Меня обманули, или, вернее, события обманули всякую человеческую предусмотрительность. Можно ли предвидеть, что Мюрат будет делать только глупости, а Дюпон пойдет на подлость? Причиной восстания в Испании была жадность Дюпона, его корыстолюбие…» (Коленкур Арман де. Мемуары. Смоленск, 1991. С. 306).

[22] Вот характерный разговор между ним и императором. Коленкур: «Война и мир в ваших руках, государь. Я умоляю ваше величество подумать о счастье Франции,

Владимир Крупин - Там, где прошли стопы его

pravmission — Sun, 07 Feb 2010 21:22:38 GMT

Святая Земля и Святая Русь — непостижимая, неразрушимая, вековечная связь у них. Россия выстояла в веках, в неимоверных страданиях только потому, что более всех приняла в своё сердце Христа. В вере Православной наше спасение.

Свят Божий мiр, созданный Господом, сотворённый для счастья. Святы моря, горы и долины, и «вся, яже в них». Но святее всего та Земля, которой касались пречистые стопы Господа нашего Иисуса Христа и Его Пресвятой Матери, Девы Марии. И когда наш ум устремляется к Святой Земле, то трепетнее становятся мысли, очищаются чувства и возвышаются молитвы.

Сияние Святой Земли насильственно пригашалось, общение с ней искусственно прерывалось, но любовь к ней от этого только крепла. Всё падало и рушилось: деньги, оружие, идеологии, кумиры, всё безследно распылялось в пространстве и времени, а наши безсмертные души улетали к центру спасения мiра — в Иерусалим, ко Гробу Господню, туда, где живёт вечность.

В Святой Земле ощущаешь, что никаких двух тысячелетий со дня Боговоплощения не прошло. Всё было и происходит сейчас, при нас. Сегодня засияла Вифлеемская звезда, на свет которой шли простые пастухи и учёные волхвы, сегодня Симеон Богоприимец и пророчица Анна встретили Его у врат храма, сегодня Он погружался в струи иорданские и «Дух Святый в виде голубине» сходил на Него. Сегодня и всегда Он идёт по дорогам Палестины, учит, исцеляет, насыщает хлебом земным и небесным, утишает бурю, сегодня восходит из-за нас, из-за наших грехов на Крест, «спасения нашего ради», сегодня «воскресе из мертвых и смертию смерть поправ», сегодня, оставив нам упование на Своё возвращение, возносится к Отцу Небесному...

Как же нам не стремиться в Святую Землю!

Чудо чудное, диво дивное

Главное чудо России в том, что она сохранила и приумножает веру в Бога. И за это Господь спасает её. Годы и годы воинствующего, именно воинствующего безбожия, страшные гонения на верующих, разрушение церквей, уничтожение духовной литературы, было ли такое на Западе? Нет. Так что ж они такие безбожные, что ж такие оплетённые сетями бесовщины, разврата? Кто им запрещал уповать на милость Божию? Да никто. Сами захотели жить хорошо и комфортно, и стали жить. И дожили до того — что стали биороботами, которым нужен сытый желудок, острые ощущения и безопасность. Но даже эти люди, что-то смутно чувствуя, посещают Израиль. Правда, когда обостряются отношения евреев и арабов, то туристов с Запада здесь почти не бывает. Боятся. А так как отношения обостряются непрерывно, то Святая Земля заполнена в основном православными.

В чудо надо просто верить. И это только кажется, что наукой всё можно объяснить. Но как объяснить, что отроки Вавилонские не сгорели в огне? Или что отроки Эфесские спали в пещере двести с лишним лет? Но ведь было же. А Чермное (Красное) море, которое расступилось перед израильтянами? А река Иордан, которая потекла вспять, когда в неё вошел Иисус Христос? И любое евангельское чудо засвидетельствовано множеством людей. А насыщение пятью хлебами пяти тысяч — «кроме женщин и детей»? Неужели все сговорились соврать, что их насытили? А чудо пророка Ионы, проглоченного китом и пробывшего в нём три дня? Тут свидетельств не называется, тут просто надо верить. И верить, как святитель, которого атеисты вопрошали: да как же это может быть? Святитель отвечал: «Если бы в Писании было сказано, что не кит проглотил Иону, а Иона кита, я бы поверил». Вот так и надо верить.

Как же не верить очевидному? Ведь всё так и было. И не только Иисус Христос ходил по воде, «аки посуху», но и апостол Петр мог бы ходить, если бы не испугался. Ведь шёл уже и стал утопать. «Почто усумнился?» — упрекнул Учитель.

И солнце останавливалось по молитве святого, и женщина превращалась в соляной столп, и вода становилась вином, и мёртвые воскресали. Всё было. Велик Бог Христианский! Он может всё.

Да мы и живём среди чудес. Просыпаемся: какое чудо — день наступил. А ведь мог и не наступить. Солнышко светит или дождик идёт — чудо какое. Водичка льётся с небес. Цветок расцвёл среди зимы на подоконнике. Зовите деточек полюбоваться. Птицы поют, бабочка села на тропинку, ветерок принёс запахи леса, улыбнулся тебе незнакомый человек — всё чудо, во всём Господь.

«Какая чудотворная икона всех чудотворней?» — спрашивают старца. — «А вот тот бумажный образок, который ты носишь с собой».

Прикосновение к вечности

Слава Тебе, Господи, опять я в Святой Земле! Дай Бог паки и паки ходить по улицам Иерусалима и улочкам Вифлеема, стоять на Фаворе, погружаться в Иордан, восходить на Сорокадневную гору... Дай Бог вновь посетить все навсегда любимые места Палестины. И оживает во мне радостное и благодарное чувство — я в Святой Земле! Сердце счастливо, грудь вдыхает животворный воздух спасения.

Жизнь моя пошла на закат, и никуда мне уже больше не хочется, только на родину, в Вятку, и сюда, в Святые пределы, где прошли стопы Его.

Сижу в прохладном дворике монастыря св. Герасима Иорданского, слышу, как попугай вперемешку с арабскими и греческими словами кричит по-русски: «Слава Богу! Слава Богу!». Это, сказала монахиня, его русские паломники обучили. Сижу и думаю: жил я только в детстве и старости, остальное — суета сует. Солнечное счастье открытия Божиего мiра вскоре, по мере взросления, затенялось заботами дня. И вот — как и не жил, а были только детство да этот приход на Святую Землю.

Да, так. Разве что-то значат наши дела, какие-то свершения по сравнению с безмерной величиной прихода в мiр Христа? И что такое любые страдания по сравнению с Его Крестным подвигом?

Попугай кричит: «Бай-бай, бай-бай, — и, после паузы, — Слава Богу! Слава Богу!».

Давно в детском блокноте записал я от деда слышанный им в его детстве духовный стих: «Наша жизнь словно вскрик, словно птицы полёт и быстрее стрелы улетает вперёд. И не думает ни о чём человек, что он скоро умрёт и что мал его век». Была в стихе такая строка: «Наша жизнь словно сон, но не вечно же спать!» — тогда не понятная. А всё просто — главное: у Бога нет смерти. День кончины — это день рождения в жизнь вечную, так что смысл земной жизни — однажды проснуться в жизни вечной со спокойной душой.

И это осознание — главный подарок Святой Земли. А она — уже навсегда — основа моей жизни. Она для меня — синоним Святой Руси. И это я записываю во взрослом блокноте, во время краткого пребывания на том месте, где ночевало Святое семейство, уходящее от царя Ирода в Египет.

О, сколько же я перечитал о Святой Земле! Читал прежде всего как простой смертный, а иногда и как человек, который дерзает добавить что-то своё. И в этом случае по-хорошему завидовал всем: игумену Даниилу, Трифону Коробейникову, Григоровичу-Барскому, Муравьёву, Норову, Хитрово, Смышляеву, Скалону, Лисовому, Житенёву, в общем, всем. Ибо изумлялся и их памяти, и их системному подходу. Как они привлекали в труды такое количество дат, событий, фамилий? После них я и не посмел бы писать научный труд, у меня задача скромнее — передать те ощущения, которые испытывал, пребывая в Святых пределах. Если Господь и раз, и два, и три привёл тебя в Палестину, нельзя же быть скрягой, обладающим богатством и не хотящим делиться им с теми, кто по бедности, или по здоровью, по возрасту не смог сам посетить святыни Востока.

Вифлеем

Вифлеем! Первая любовь моя на Святой Земле. Жил в этом городе больше десяти дней, а привезли туда палестинцы, минуя Иерусалим, куда въезда им не было. Огибали по грунтовым дорогам, через горы. Место, с которого я впервые увидел Вечный город, потом навещал. Это около монастыря св. Феодосия Великого. К удивлению сопровождающего переводчика, я упал на колени в красную пьшь грунтовой дороги. Такое чувство не испытать, видимо, более. Может быть, даст Бог бывать и бывать в Святой Земле, а однажды понять, что приехал сюда в последний раз.

Да, Вифлеем! Въехали в Вифлеем. О, магазин сувениров какой стал огромный! Тут рядышком гробница Рахили. И по сей час палестинские Рахили плачут, и по сей час избиение невинных младенцев продолжается.

Сердце радуется и печалится, не повторится время той пасхальной весны, когда всё тут избегал босыми ногами, в каждую свободную минуту бежал в храм Рождества. Палестинцы дивились на меня, приветствовали: «Моисей, — хлопали по плечу, — Давид!». Мальчишки забегали вперед, показывали на мои ноги, смеялись. Изображали, что разуваются, что готовы продать свою обувь. Греки в храме встречали как родного. Я долгими минутами был один-одинёшенек у Вифлеемской звезды, такую милость получил от Бога...

Не утерпел, сбежал от делегации, кинулся вверх по узенькой улице к «Гранд-отелю» в котором жил тогда. Уж какой он «гранд», — самый скромный. «Их вонэ хир», — сказал привратнику на диком немецком. Он улыбался и открывал дверь — «Русски?». Не стал и входить, расстраиваться, побежал дальше, выше по улице. Вот то дивное место, видно далеко: и поле пастушков, и гора Ирода, и дорога к Хеврону. На развилке улиц усиление, против прежнего, торговли. Гуси, утки, кролики. Голуби, тревожно воркуя, ходят внутри тесных клеток. Да, улицы, переулки, лестницы, лавочки... Людей больше, машин больше, товаров больше. А чего меньше? Меньше радости. Смех, шутки звенели на всём пути. Они и меж собой весело общались. Сейчас убавилось веселья. И то сказать — было тут недавно нашествие, и танки стояли на улицах, и храм как осаждённая крепость. Тогда в Вифлеем не пустили, а после, помню, пришёл в храм — Боже мой! — стены закоптили, всё разорено, зачернено даже, особенно тяжело было в самой пещере...

Помню, в Самарской епархии, недалеко от Тольятти, завалили землёй (бульдозеры работали), место явления иконы Божией Матери, источник, тут явившийся. Он, что важно сказать, появился как утешение, в год революции. Над ним свинарник построили, зловонная жижа из него стекала в низину. А источник пробивался. И одна верующая женщина набрала этой жижи в трёхлитровую банку, говоря себе, что всё-таки хоть, сколько-нибудь да будет тут воды из источника. И банка у неё стояла на крыльце. Утром смотрит — вся навозная масса вышла наверх, на стекло, а внутри осталась чистейшая родниковая вода.

По грехам моим образ Спасителя на колонне перед пещерой храма в Вифлееме не открыл на меня глаза. Монах безцеремонно меня выталкивает, — начинается служба.

Закрытые глаза Спасителя тяготили. Зная, как нескоро собирается народ к автобусу, как хватают паломников за руки у разных прилавков, помчался в Храм. И слава Богу! Упал на колени перед колонной, молился, а когда осмелился взглянуть на икону, Спаситель смотрел на меня. Строго, но, слава Богу, не гневно.

Владимир Николаевич КРУПИН

http://russdom.ru/node/2499

Андрей Воронцов - Адмиральский час

pravmission — Sun, 07 Feb 2010 21:20:08 GMT

7 февраля 1920 года, 90 лет назад был расстрелян Верховный правитель России адмирал Александр Васильевич Колчак

Жизнь адмирала Александра Васильевича Колчака - это история смелого и благородного человека, не знавшего больших побед, но всегда к ним страстно стремившегося. Он, знаменитый полярный исследователь, мог бы найти легендарную «Землю Санникова» и пропавшую экспедицию барона Толля...

Потомок турецкого паши, пленённого нашими войсками в битве под Хотином (описана Ломоносовым в первом русском силлаботоническом стихотворении), Колчак мог бы взять во время Первой мiровой войны десантной операцией Константинополь, осуществив многовековую мечту русских, но ему не дали это сделать. Он мечтал о славе флотоводца, а вынужден был командовать сухопутными армиями. Испытал высший триумф, когда его назвали Верховным правителем России, ему подчинились все белогвардейские правительства; слава Колчака весной 1919 года бежала впереди него, порождая растерянные сводки Штаба РККА... Но Москва для него оказалась ещё дальше, чем Константинополь. Колчак казался окружающим железным человеком, но был слаб здоровьем. Его буднично, без всяких церемоний, расстреляли большевики, словно спекулянта или дезертира. При этом он был единственным белогвардейским руководителем, о человеческих качествах которого позволяли себе с симпатией отзываться некоторые видные большевики.

Колчак, как ни парадоксально, был порождением революции: в старой России он едва смог бы вознестись так высоко и наверняка завершил бы карьеру флотоводца на какой-нибудь почётной, но малозначительной должности в Адмиралтействе, как великий Фёдор Ушаков. Да и в Белом движении до своего назначения военным министром Омской Директории он играл более чем скромную роль (командовал малочисленными охранными войсками на КВЖД), к военному перевороту, организацию которого ему приписывала советская историография, активно не стремился. Едва ли после Гражданской войны он видел себя главой России. Почему же именно на нём остановили свой выбор вожди Белого движения?

Российской контрреволюции требовался свой Бонапарт, фигура не просто, как теперь говорят, харизматическая, но и романтическая, легендарная, окружённая ореолом таинственности. Бородатый полярный исследователь, замерзавший во льдах Арктики, герой Порт-Артура, отважный командир миноносца, адмирал в белоснежном мундире, сломавший свою золотую саблю, чтобы она не досталась взбунтовавшейся матросне, — вот где начало легенды о великом человеке... Колчака выбрали, как выбирают теперь героя для телешоу. Конечно, и практические соображения сыграли свою роль: например, на Черноморском флоте адмирал до лета 1917 года неплохо уживался с эсерами, о чём, конечно, знали их вожди, заправлявшие в Сибири.

Самые разнородные антибольшевистские лидеры и эмиссары Антанты приглядывались к Колчаку, «прощупывали» его. Но этот «русский Наполеон», даже будучи военным министром Омской Директории, просил прицепить свой вагон то к поезду англичан, то к поезду чехов, потому что не находилось для русского министра паровоза... Сам Колчак с горечью называл себя в письмах «кондотьером» Запада.

Состоялась ли бы вообще сибирская контрреволюция, если бы не знаменитый мятеж чехословацкого корпуса, эшелоны которого растянулись от Пензы до Владивостока? Дисциплинированные, неразложившиеся части чехов спокойно выпрыгивали из вагонов, захватывали вокзалы, центры городов, милостиво разрешали выползавшим невесть из каких щелей эсерам, меньшевикам и кадетам собираться в земских управах и думах и объявлять себя комитетами спасения, правительствами и директориями. А в Рыбинске и Ярославле, где антибольшевистские мятежи были организованы своими силами, малочисленными офицерскими отрядами и студенческими дружинами, красные их довольно легко громили. Крестьяне, рабочие и даже казаки (на Дону, в Забайкалье) если и восставали против большевиков, то не очень-то стремились влиться в белые силы.

Надо признать, что писатели-попутчики» 20-х годов прошлого века, близкие к большевикам, рисовали довольно объективную картину революции и Гражданской войны. Не «сознательный рабочий класс» предопределил победу восстания в знаменитом «Бронепоезде 14—69» Всеволода Иванова, а примкнувшие к анархистам или даже эсерам крестьяне. Ничего там не говорится о том, что они хотели большевистскую власть, но зато очень даже ясно, что после крушения царской России не хотели над собой никакой власти вообще, в том числе, конечно, и колчаковской. Ведь под вывеской «Россия единая и неделимая» приходили и командовали отнюдь не только белые, но и чехи, японцы и другие люди незнаемых земель.

Конечно, русское крестьянство пошло в революцию не только затем, чтобы бороться за так называемые свободы, а за землю и волю, и бралось оно за оружие тогда, когда одна из воюющих в Гражданской войне сторон угрожала, по их мнению, новоприобретённым ими правам. Чаще всего крестьяне выступали против белых, несмотря на суровую большевистскую продразвёрстку. Надо помнить, что продразвёрстка не лишала крестьян ни земельного надела, как это случилось позднее, во время коллективизации, ни скота, ни «воли» — возможности «грабить награбленное» у буржуев с оружием в руках. Эту особенность участия десятков миллионов русских крестьян в революции отмечал в своих последних исторических работах В. В. Кожинов.

Но — «Мне отмщение, и Аз воздам»... Русским крестьянам самим довелось пережить незавидную судьбу команды колчаковского бронепоезда 14—69, когда в 1921 году, после поражения белых, они потеряли возможность маневрировать между красными и белыми в борьбе за «землю и волю» и оказались наедине с победителями — большевиками. Восставших против продразвёрстки мужиков «зажали», окружили в тамбовских лесах и воронежских степях (примерно так же, как красные партизаны у Вс. Иванова «прищемили» бронепоезд 14—69). Против них выдвинули танки, аэропланы, даже травили их боевыми газами...

Осознание непоправимости ошибки наступило у наших мужиков довольно скоро. В 20— 30-х годах прошлого столетия в бывшей колчаковской столице Омске образовалась «Сибирская бригада» — нелегальная группа молодых русских писателей-сибиряков, создавших своеобразный культ Колчака. Это были известный в будущем советский поэт, лауреат Государственной премии СССР 1965 года Леонид Мартынов (отбывавший в 1932— 1935 гг. ссылку за поэму о Колчаке), не менее известные поэты Павел Васильев и Сергей Марков, прозаики Николай Анов, Евгений Забелин и другие. В поэме Мартынова «Адмиральский час» (1924 г.) были такие строки о Верховном правителе:

Он раздавил эсерский вздор,
Он положил конец кагалу.
И вот крадётся, словно вор,
Посол казачий к адмиралу.
О том доносчики молчат,
И знают старые вояки,
Что волк морской степных волчат
Готовит к битве, а не к драке.
Он говорит: «Здесь скот, {уда,
Экономическая база.
Здесь Атлантида. И сюда
Сначала надо водолаза,
Разведать эту глубину:
Она возвысит всю страну.
Богатство- здесь, Россия — здесь.
И наша жизнь, и наша честь...

Стратегическая мысль Колчака уходит далеко за тот рубеж, где идёт междоусобная распря красных и белых. Самый опасный враг, по мнению адмирала, — вовсе не красные, а союзный до поры до времени Запад, который и предаёт Колчака:

Ещё и знать не может он,
Что будет предан, будет продан,
Что банкам лондонским в угоду
На пулю красных обречён...

После оставления Колчаком Омска, 24 декабря 1919 года на окраинах Иркутска произошло восстание, инспирированное большевиками и вошедшими с ними в сговор эсерами и меньшевиками, присягавшими некогда на верность Колчаку. Железнодорожный вокзал и предместье Глазково были захвачены мятежниками. Правительство Колчака оказалось в осаде. Представители Антанты, находившиеся в своих поездах на вокзале, объявили о своём нейтралитете под тем предлогом, что повстанцы — якобы не большевики. Такую же позицию заняли чехо-словаки, охранявшие железную дорогу. На самом деле они были вовсе не нейтральны. Колчаков-ское правительство не могло пользоваться дорогой, а повстанцы — могли. Когда начальник гарнизона Иркутска хотел силой очистить вокзал от мятежников, то французский генерал Жанен заявил, что не допустит этого и начнёт действия против колчаковских войск с помощью чехов.

Положение создалось безвыходное. В это время поезд адмирала Колчака и эшелон с золотым запасом России стояли в Нижнеудинске, в 250 верстах к западу от Иркутска. Генерал Жанен послал телеграмму Колчаку с просьбой не двигаться до выяснения обстановки. У адмирала было 1500 человек штыков охраны — достаточно для восстановления порядка на железной дороге. Но чехи не позволили ему применить силу, считая, что это задержит их эвакуацию. Иркутск был полностью захвачен повстанцами 5 января 1920 года.

Союзные представители дали письменную инструкцию генералу Жанену везти адмирала Колчака под охраной чешских войск на Дальний Восток, куда он сам укажет. Сами же выехали из Иркутска на восток. Генерал Жанен предложил адмиралу Колчаку оставить его поезд и эшелон с золотым запасом под охраной чехословаков, а самому с теми, кого он хочет взять с собой, перейти в один вагон, который был прицеплен к поезду 8-го Чехословацкого полка. На вагоне были подняты английский, французский, американский, японский и чешский флаги, означавшие, что Колчак находится под охраной этих государств.

Адмирал взял с собой 80 человек, все они поместились в одном вагоне. Поезд благополучно прибыл на станцию Иннокентьевскую и остановился. Колчак не раз в дороге говорил, что у него есть предчувствие предательства, но он его подавлял, веря в благородство «союзников». Ему стоило бы вспомнить судьбу Николая II! События разворачивались похожим образом. Когда Колчак остался без русского конвоя, помощник коменданта чешского поезда вошёл в вагон и заявил, что адмирал выдаётся иркутским властям. Адмирал воскликнул: «Значит, союзники меня предают!». Чех с ним не спорил. Вместе с Колчаком была арестована его гражданская жена Анна Тимирёва.

Как впоследствии выяснилось, выдача адмирала его противникам была заранее предусмотрена соглашением чешского представителя в Иркутске доктора Благоша с меньшевистско-эсеровским иркутским политцентром, управляемым из Москвы. (Через несколько дней этот политцентр безславно прекратил своё существование, уступив место большевистскому ревкому). Колчак фактически был продан за большую часть золотого запаса России, осевшего затем в банках Японии, Франции и Чехословакии.

7 февраля, около 5 часов утра, адмирал и премьер-министр Пепеляев были выведены из тюрьмы на окраину города и расстреляны. Существуют различные рассказы о последних минутах Колчака: все они свидетельствуют о том, что он умер так же смело и благородно, как и жил.

Решение о безсудной казни принял Иркутский ревком, председателем которого был некто Янкель Ширенков (Шумятский). Кроме него, убийство А. В. Колчака санкционировали комендант Иркутска Иван Бурсак и член Военного комитета Лазарь Левинсон. В роли палача выступил Самуил Чудновский, с удовольствием рассказавший затем о казни в газете «Советская Сибирь»: «В начале февраля 1920 года, когда Иркутску грозило наступление белогвардейцев, я сообщил председателю революционного комитета Ширенкову, что, по моему мнению, необходимо без суда убить Колчака и двадцать других белых лидеров, которые попали в наши руки. Моё предложение было принято, и рано утром 5 февраля (так в тексте. — А. В.) я поехал в тюрьму, чтобы привести в исполнение волю революционного комитета. Удостоверившись, что караул состоит из верных и надёжных товарищей, я вошёл в тюрьму и был проведён в камеру Колчака. Адмирал не спал и был одет в меховое пальто и шапку. Я прочитал ему решение революционного комитета и приказал моим людям надеть ему ручные кандалы. "Таким образом, надо мной не будет суда?" — спросил Колчак. Должен сознаться, что этот вопрос застал меня врасплох, но я не ответил и приказал моим людям вывести Колчака...

Колчак и Пепеляев были выведены на холм на окраине города, их сопровождал священник, они громко молились. Я поставил их обоих на вершину холма. Колчак, стройный, гладко выбритый, имел вид англичанина. Пепеляев, короткий, тучный, очень бледный, с закрытыми глазами, имел вид трупа. Наши товарищи выпустили первый залп и затем для верности второй — всё было кончено».

Тела Колчака и Пепеляева даже не похоронили по-человечески — их пустили под лёд реки Ушаковки, приток Ангары. Туда же, под толстый лёд, ушла Белая Атлантида, как назвал поэт Мартынов колчаковскую Сибирь.

Андрей Венедиктович ВОРОНЦОВ

http://russdom.ru/node/2566