Меню сайта

Категории каталога

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 67

Форма входа

Поиск

Статистика

Книги

Главная » Файлы » Мои файлы

ПОГРАНЦЫ. (сценарный план по мотивам произведений из цикла «Моя граница). Автор: Александр Машевский. Ч.1.
[ ] 08.07.2009, 15:04

Чечня. Опергруппа в работе.

 

 

Пограничники уже заканчивали свою работу в  населенном пункте. Группа, которую возглавлял подполковник Алексей Осевой, собиралась возвращаться в расположение части. Разведчики складывали в машину найденное оружие и документы.

- Алексей! – майор Букин выволакивал из подвала бородатого мужчину со связанными руками. – Куда этого девать? Может…

- Нет, Коля. – Алексей отрицательно закачал головой. – Он нам еще многое должен сказать. Тащи в «орбиталку»!

Николай пинком ноги поднял бандита и повел его  к машине.

«Уаз» тронулся. Пограничники закурили и расслабились. Задание было выполнено.

Из дверей дома выскочила молодая женщина в черном одеянии. Она выкрикивала проклятия и что-то вертела в своих руках. Неожиданно  девушка бросила в сторону уходящей машины какой-то предмет, и сама упала на дорогу. Раздался взрыв осколочной гранаты, предположительно РГД-5.

- Вот черт! Совсем с ума сошла. Себя же взорвёт! – пожалел её Алексей.

 

*     *     *

 

В кустах сидел мальчишка лет семнадцати и молился, сжимая в руке два медных проводка от детонатора фугаса.

- Аллаху акбар! Аллаху акбар! Бесмелла иль рахман рахим!

Как только машина поравнялась с кустами, в которых сидел чеченец, раздался страшный взрыв.

 

Подвал.

 

Алексей Осевой очнулся в подвале. У него были связаны руки. Тут он догадался, что с ним произошло. Алексей застонал и закрыл глаза. Теплой волной пошли детские воспоминания.

Ретро. Детство.

 

Ленька сидел в кабине "маневрухи". Дядя Вася,  машинист прокопченой и промасленной "Овечки" - маневрового паровозика,  часто  брал Лёньку с собой до соседней станции и обратно. Лёнька с удовольствием  подбрасывал уголек,  шуровал огромной кочергой в адовой топке и пил чаёк с чумазыми паровозниками. А уж если  ему и

разрешали по прибытию на станцию, то он с необычайной гордостью брался за рукоять паровозного гудка, чтобы предупредить весь мир о своем появлении. 

             - Дядь Вась,  а чё Вы как негр-то всегда? Не моетесь, чё ли? - Лёнька пытался, послюнявив палец, дотереться до белой кожи.

     - А я, Лёнь, всю жись по принципу:  моются только те, которым чесаться лень! А мне ещё даже и чесаться неохота. Это пускай твой батя моется, коли перед солдатами личным примером является. Ему по уставу положено. Мы, понимаешь, Лёха, машинисты! Нам без мазута никак нельзя! А вот водички бы щас из родничка махнуть, это дело. Смотайся, малец, с чайничком, мы тут в Малышево встречный пассажирский пропускать будем.

  И Ленька шел к знакомому роднику за холодной водицей.        

 

Подвал.

 

Хотелось пить. Алексей несколько раз приходил в себя, облизывал пересохшие губы. Вокруг стояла сплошная тьма. Он снова впадал в забытье.

 

*     *     *

 

Растолкав по путям вагоны, "маневруха" притулилась на запасном пути и, фыркнув несколько раз белым горячим паром, притихла.

Ленька спрыгнул с подножки и бодро, с высоко поднятой головой зашагал к дому.

- Эй, дядь Вась! Я завтра не буду!

- Это как же, второй помощник? На кого бросаешь?

- Да у меня завтра день рождения! Чай пить будем.

- А, тогда понятно, причина уважительная. Свободен. Привет батьке!

- Спасибо!

Ретро. Детство.

 

Как-то по весне Лёнька объявил  всему классу,  что приглашает всех в гости на "какаву" по случаю дня его рождения.

     Ликованию не было предела!  Ватага в количестве тридцати  голодранцев понеслась к Ленькиному дому. Надо сказать, что этот средневековый набег был для семьи весьма некстати. Для юбиляра, в

силу отсутствия материальных и денежных средств (дотянуть бы до получки!) готовилось более чем скромное вечернее чаепитие.

     Новая офицерская портупея должна была, по идее отца – начальника заставы, растрогать ласкового сыночка и завершить на "ура" скромное семейное торжество. Деньги копились на отпуск.

     Появление «боевого дозора» чествующих разрушило все иллюзии.

     Сопливое, готовое на всё, раскрасневшееся братство чревоугодников столпилось на пороге.

     - Вам чё, огольцы? - робко вопросила бледная мама Тося. Ритка схватилась за подол уже готовая заголосить от страха.

     - Да мы это, того! За уши драли уже! Вот и подарок есть! Аменины - знамо-дело такое! - загомонила толпа.

     - Ма, ты же сама сказала: "Лучшего друга вечерком!" - сияющий Ленька шагнул к маме Тосе.  - А чё один-то? У меня все лучшие!! Вон и Колька Букин, и Никитка Коротков! Да и вечерком мамки их не пустют! Я вот и подумал.

     - Молодец!  - мама Тося тихонько выдохнула и села на подставленный старшей дочкой табурет.  Она еще раз оглядела толпу дикоросов, норовя уже который раз пересчитать их по головам.

     - Сколько?

     - Все тридцать!  В нашем классе,  ма,  никто всю зиму не болел! - гордо заявил Лёнька.

     Лёнька удивился,  почему это его мама Тося, бабушка Оля и его сестренки не разделяют с  ними  такого  радостного момента в его жизни. Родился же ведь он в этот день!

Всё это он поймет попозже.

     - Девки,  за мной!  - грозно скомандовала мама Тося и, схватив авоськи, вылетела во двор.

     - Бабуля!  Самовар по твоей части.  Ритка, дуй на станцию. По два бублика на едока!  Лёлька со мной в сельмаг!  Полчаса на все! - на ходу командовала мама Тося.

     Детвора, уловив,  что через каких-то тридцать минут они будут набивать себе пузо вкуснятиной, стала заходиться в преддверии пиршества. Тут и началось.

     Прятки, пятнашки,  крики, давка, потасовки и драки на портфелях!  Дай им волю, и сборно-щитовой офицерский дом,  был бы разнесён в считанные минуты. Бабушка, уединившись на кухню, молила Всевышнего о ниспослании легкой смерти.

     День рождения удался на славу!

     Набесившись и надувшись вволю газводы и чаю, собратья по перу и промокашкам засобирались восвояси.

     - Спасибо, тё Тось! Натрескались!

     - На здоровье, голубчики мои! - с облегчением произнесла мама Тося. - Заходите!

Мама Тося нежно взяла именинника за ухо, подтянула к себе и сказала.

- Алексей! Надрать бы тебе одно место. Но когда-нибудь ты сам узнаешь, что такое семейный бюджет!

- Уй! - Лешка пытался освободиться от захвата.

- Скорее бы тебя в армию! И сыт бы был, и сапоги бы давали! – Отец аккуратно наматывал на правую руку только что подаренную портупею.

 

Ретро. Выпускной вечер.

 

Выпускной вечер был обычным для сельской школы. Веселились,  как водится,  до утра, точнее до роковой фразы, произнесенной Никиткой Коротковым.

      - Слышь, Лёнь! Накось, зыркни.

     - Чёй-то ты мне суешь, сам и читай! Я школу закончил. - Лёнька поправил громадный галстук-удавку.

     - Да нет, тут написано, что в одном месте училище есть пограничное. Знаешь,  какая подготовка? "Над Тиссой" видел? Агенты там, лазутчики всякие. А ты их - "бац"! Понял?

     Лёнька явно не схватывал.  Ему хотелось пить. Стакан дешевого “портвишка", делая свое гнусное дело,  постепенно растворялся в организме, вызывая жажду.

     - Иди-ка ты, знаешь, куда,  погранец. - Лёнька озлился.

     - Сам иди.  А я уже решил.  Поеду в Алма-Ату.  - Никита похлопал себя по пузцу. - Знаешь, там какие яблочки-то. Во!

     Лёньке тоже захотелось яблочка размером с "Во!".

- Врешь! А Букин едет?

- Ага! Я его еще раньше тебя уговорил! Втроем и махнем!

     В понедельник они уже сидели в военкомате.

     - И-то дело!  Романтика, граница, одобряю! - подполковник Лымарь устроился поудобнее и отблагодарил часовой лекцией трех "нормальных" парней, решивших стать офицерами.

- Хвалю! И разнарядку мою враз по району выполнили!

 

Ретро. Алма-Ата.

 

Поезд в Алма-Ату шел три дня. "Отец яблок"  удивил среднеполосцев почти не восточной красотой. Все нормально. Людей в халатах и с ятаганами на шустрых лошадёнках они не обнаружили. Навстречу шли и улыбались загорелые земляки-русские, украинцы,

белорусы. Город  как  город.  Вот  только уж очень жарко.  А яблок действительно было много.

Экзамены сдали прекрасно. Всех троих и зачислили во второй дивизион в первую группу.

Позднее Никита признался.

- Пять  лет  в  институте  без родительских денег мне не выдюжить. У тебя хоть батя военный. А у меня мать одна. На что бы мне жить на гражданке? А женишься когда, то и вовсе - труба.

Занимались ребята добросовестно.  Что ни семестр,  то грамота.

Но самым первым поощрением была благодарность.  Запомнилось это на всю  жизнь.  Отдраив  как-то  свой  автомат до зеркального блеска, Лёнька представил его на проверку самому курсовому офицеру капитану Соколову. То ли день оказался солнечным,  то ли настроение у курсового улучшилось в предвкушении выходного дня,  однако "рушныця" была  принята  с  первого предъявления.

     - Та-ак!  - любимое слово руководителей всех рангов заставило строй умолкнуть и подтянуться. - Осевой, выйти из строя!

     Лёнька вышел на середину и попытался хоть за что-то зацепиться глазом.  Не получалось.  Вот так всегда, когда вызывает начальник: легкое  головокружение, затем возникает  вопрос: "За что?" и  на лице образуется глупая улыбка.

     - За добросовестное отношение к чистке оружия от лица  службы объявляю благодарность!

     Здорово, конечно.  Но с тех пор  начались  мучения  в  попытке представить себе это лицо службы.

А в математике не было равных Кольке Букину. В училище вел математику нетрадиционными методами  доцент  Стрельцов.  Очень милый и интеллигентный старичок, сержантом закончивший войну. А как он умел снимать с балбесов фаску? Залюбуешься! Пощады не было. К занятиям по математике готовились все. Как-то раз, записав на доске задачу высшей степени трудности для лоботрясов, доцент произнес:

     - Ну-с, кто начнет-с?

     Класс трепетал.  Более  сосредоточенных физиономий в этот момент трудно было представить.  Все уткнулись в конспекты.  Лишь бы  не меня!!!

     - Тэк-с,  так кто же?  - повторил доцент и  ткнул  пальцем  в классный журнал.  -  Куда же я попал и на кого напал?  На букву Б!

     Стрельцов приложил к глазам очки лорнетом и вслух прочитал:

     - Бу-кин! Вот, пожалте!

     Колька вышел к доске и,  не долго думая,  написал ответ. Удивленный доцент сначала поинтересовался источником,  откуда, мол, этот хитрющий курсант содрал решение, но, убедившись в обратном, потребовал сатисфакции.

Колька толково объяснил.

     - Мастерски,  мас-тер-ски!  -  доцент  обвел Колькину фамилию красным карандашом.

         Никита же Коротков преуспевал в пограничной подготовке, лихо разбираясь в следах учебных нарушителей границы. Ка-ра-цу-па!

Как-то Лёнькин взвод  занял  первое  место в бегах по полной выкладке. После обеда, еле волоча ноги, вместе с задушевным друзьями, Лёнька отправился в первое увольнение в жизни.  Шинель и шапка, а на дворе плюс двадцать. Алма-Ата же!

- Они чего там, в штабе, с ума все посходили! В жару на зимнюю одежду в Алма-Ате перевести!

- Дурак ты, Леха. Приказ о переходе на "зимку" из Главка идет циркуляром по границе. В Москве-то уже холодрыга. Вот они для себя и постарались!

Увольнение прошло на уровне. Прекрасный парк культуры и отдыха в Алма-Ате,  прохладная тень вековых тополей. Вечнозеленые кусты.

- Кусты-то тут какие густые! - Колька Букин остановился и поглядел на Никиту. Никита снял шапку и вытер лоб носовым платком.

- У меня толь рубль!

- У меня два. - Ленька вынул мелочь из кармана.

Рядом, за детской железной дорогой, кто знает, находился продовольственный “лабаз”.  Колбаска там, булочки... А какое прекрасное вино умеют делать в солнечной Молдавии!  А все ли способны  четыре года   - "ни-ни"?  Все знают,  все запрещают.  Остальные клянутся, но делают. Проблема,  которая требует решения,  если хотите считаться цивилизованными армиями.

      Пить в увольнении не положено.  Патрули  шастали  всюду.  Но, главное,  это быть застегнутым,  молодцевато отдать честь и не шататься. Лёнька делал это не часто, так себе. Как говорится, по великим праздникам. Пить он не умел, как не умели и те многие, косяками отчислявшиеся из училищ после выходных, праздников, дней рождений, юбилеев, похорон, разводов, отличных оценок и неудов, и т.п., и т.д.

     - Нам бы не перебрать! В тепле-то развести может. Крайность, дорогие друзья, всегда плоха. Гауптвахта и изгнание с позором - вот и весь разговор. Господи, да ткните мне и сейчас пальцем в высокого руководителя - трезвенника! Пьют же! Но почему нас-то не учат - как в армии пить. Что и где, и с кем? Вон, уже сколько у нас отчислили с курса.

- И думать забудь! Это же грубое нарушение воинской дисциплины! А такой "хмельной" науки  нет.

         - А зря! Сколько бы офицеров настоящих для войск сохранилось бы.

- Э, мужики, - Лёньке подозвал к себе Никиту и Букина. Если мы в Пуце на стрельбах трояки получим, то никаких красных дипломов нам не видать. Только рожи красными будут!

- И чё? - спросил Колька Букин.

- А ни чё! Целиться надо лучше!

 

*     *     *

 

Экзамен - ночные стрельбы в составе парного наряда.  Три рубежа,  шесть мишеней: две "грудные", две "поясные" и две "бегущие". Освещение - на последнем рубеже три ракеты белого огня. И всё. Тьма кромешная.

     Взвод стрелял неважно.  Некоторые "резались" по совершенно непонятным причинам  на втором рубеже.  Лёнька и Никита стреляли предпоследней парой,  горюя о "четвертаке" за  год  из-за  этой  дурацкой стрельбы.

- А что, если? - Лёнька ткнул напарника в бок. - С первого рубежа, когда стрельнем по "грудкам", я рвану до "поясных" и засажу     в упор!  А?  Ты  потом подтянешься, и вместе "бегунцов" отстреляем. Понял, Никита? Нас никто не заметит. Темнотища!

     - Я-то понял, тока ты сначала свою “махни”, а потом мою. И жди, мы с Колькой подбежим, он ракеты даст.

     - Хо-кей!

     Друзья проверили оружие и трусцой пустились на  исходный  рубеж.

     - Очередная пара, к бою! - скомандовал руководитель занятий. "Грудки" поразили с первых очередей.

     Лёнька дернул стометровку и через несколько секунд  оказался между двумя автоматическими показчиками мишеней.

     С пульта управления дали сигнал, и две поясные  мишени  поднялись на короткое время. Ленька сделал шаг влево.  Держа палец  на  спусковом  крючке, стал наблюдать за мишенью Никиты. Часто замигала маленькая лампочка.

     Неизвестно, как  целился  Никита,  но его фанерный “визави” дернулся и упал вслед за короткой очередью. Поразил!

     - Молодец! - подумал Лёнька и поднял свой автомат.

     То, что произошло дальше,  вспоминается как в кошмарном  сне. Обрадованный случайным  попаданием и возомнивший себя ночным снайпером, Никита прицелился и дал очередь и по Лёнькиному  "противнику". Просто  счастье,  что "олимпийский" дубль ему сделать не удалось. Две пули прошли в нескольких сантиметрах от головы  будущего отличника огневой  подготовки.  Бледный Лёнька,  все-таки

нажав на курок, грохнулся в нежный песок.

     - Ма-ма.

     - Лё-а-а-... .- "Вильгельм Телль" летел,  не чувствуя ног,  ко второму рубежу,  черпая  песок  отвалившейся  от  ужаса нижней челюстью. - Лё, ты где, а? Лёнь!!!

     Колька тоже бежал рядом и жестоко ругался.

     - Не ори,  дурак,  услышат!  - голосом с "того света"  Лёнька возвестил о себе.  - Где Колька?  Пусть ракету дает,  а то движки, слышь, поехали.

     - Лёнь,  ты прости гада. Сам не понимаю как. Сорвалось! - Никита трясся всем телом.

     - Да ладно,  главное жив, и "пятерки" в кармане!  Не боись!  В "чепок" поведешь, сгущенки нахряпаемся, засранец!

     - Ага, засранец! - согласился Никита.

За такие проделки обычно отчисляют. Но не всегда, однако, молчание группы есть круговая порука.

 

*     *     *

         - Ну, что, братцы? Однако, стажировка! Кому юга знойные, кому севера дремучие! В конце июня выезжаем, - известил курсовой офицер.

 

Войсковая стажировка.

 

Пограничная застава стоит на плацу.

- Курсант Осевой!

- Я!

- Выйти из строя!

- Есть! – и восемнадцатилетний парень в ладной пограничной гимнастерке четко выходит на средину строя.

Начальник заставы капитан Иванов прикладывает руку к головному убору.

Категория: Мои файлы | Добавил: pravmission

Просмотров: 298 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0