Меню сайта

Категории каталога

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 67

Форма входа

Поиск

Статистика

Книги

Главная » Файлы » Мои файлы

ПОГРАНЦЫ. (сценарный план по мотивам произведений из цикла «Моя граница). Автор: Александр Машевский. Ч.3.
[ ] 08.07.2009, 15:26

Подготовка к экзаменам.

 

На консультации  по научному коммунизму в лектории номер пять было откровенно скучно.  Старый преподаватель, уткнувшись в пожелтевший конспект,  по-фурмановски "бестолково мял и жевал про гидру мировой контрреволюции".

     Курсанты играли в "морские бои",  писали письма, кивая в такт речи подполковника с видом скрупулезно конспектирующих любимую тему.

     Лёнька читал "Двенадцать стульев".  Все было хорошо, но когда дело дошло  до  драки Ипполита Матвеевича с отцом Федором,  Лёнька внезапно всхохотнул. Забылся. Бывает.

     Консультирующий "коммунист" коршуном метнулся с подиума.

     - Ага,  попался! - преподаватель с шарообразной бородавкой на носу, как у Пифа, ликовал. - Я тебе покажу “госы", товарищ будущий замполит!  Какая наглость, на таком партийном предмете безобразничать! Это же вызов обществу! Партии!

     Извлеченная из-под парты красивым,  почти театральным  жестом, ветхая книжонка сыпанула осенними листьями на головы рядом сидящих.

     Подполковник Новиков в это время сам был похож на  бендеровского сеятеля.

     - Курсант Осевой!  - еле сдерживаясь от смеха, признался Лёнька. -  Виноват!

     - Ладно,  ладно,  голубчик.  - Скоро увидимся в другом месте. Вашу группу экзаменую я!

     Подполковник еще долго потрясал оставшейся в руке обложкой.

     Лёнька знал из расписания, что "НК" стоит в обойме самым последним экзаменом.

     - А, будь что будет! Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут!

Лёнька четыре года шел на золотую медаль.

     И на тебе,  наткнулся на "стулоненавистника", на человека, за два года не улыбнувшегося ни разу милым курсантским шуткам.

 

Экзамены.

 

Первым государственным  экзаменом  была  "Высшая математика".

     Доцент Стрельцов, явно взволнованный, поминутно протирал очки.

     - Тэ-эк-с,  Бу-бу-кин,  билетик! - сказал доцент, когда в класс вошли четыре "забойщика".

         - Курсант Букин, билет номер пять!

     Стрельцов помнил Колькин фамилию и в экзаменационный лист не заглядывал. Превосходная память! Кстати, после того памятного обвода Колькиной  фамилии красным карандашом в той тетрадочке,  Колька НИ РАЗУ не был вызван к доске за четыре года. Да, знать бы это наперед. Но Букин не подвел преподавателя и на этот раз.

     - Спасибо, Букин, я в Вас, молодой человек, не ошибся. - Доцент долго  тряс руку Кольке.  - Решение Ваше несколько затянутое, но нетрадиционное и весьма разумное. Весьма! Поздравляю! Вам "отлично"!

На госэкзамене  по огневой подготовке в учебном центре больше нервничали командир дивизиона, преподаватели и курсовые офицеры.

     Если как-то,  что-то  и где-то по гуманитарному предмету курсанту можно было "натянуть", то отверстие в мишени даже самым острым словом политбойца не проткнешь. Госкомиссию не проведешь. Дырку давай!

     Экзамен был поделен на четыре "куска".  Вопросы по матчасти и три стрельбы: из пистолета и два раза из автомата, днем и ночью.

     Если две "пятерки" и две "четверки, то общая - "пятак". Да, делать нечего!

     Но “враг-то” хитер и коварен.

     Матчасть, по выражению полковника Северухина, на "отлично" знает Бог, на "хорошо" преподаватель..., ну и так далее.

     "Отлично" на матчасти не получил никто!

     Из автомата,  на который Никита мог бы положиться как на себя самого в любое время суток, ночью стрельнул на "отлично".

     Ну, уж из ПЭЭМ - двадцать пять очков-то,  да не выбить?  Позор тому!  И Никита опозорился. Двадцать четыре. Опять картина Репина "Приплыли".

     Капитан Вячин, курсовой офицер, вечером собрал еще не срезавшихся кандидатов на медали и "красные" дипломы.

*     *     *

 

           Эх, была не была!

          - К бою!

Никита рванулся на огневой рубеж.  С первого показа снял "пулемет". Две "грудные" показались почему-то в другом  месте.  Пришлось перемещать локти в другую сторону, теряя дорогие секунды.

     Две очереди прошли мимо цели. Слышалось, как запричитал расстроенный курсовой офицер.

 Никита вновь прицелился.  Патроны он не экономил, времени оставалось чуть.  Седьмой очередью  он  все-таки зацепил злосчастную "грудку".

     Тихий ужас овладел Никитой. Остался один показ, одна мишень и один патрон.  Одинокий курсант с не менее одинокой мишенью. Чем не сюжет для душещипательного рассказа в училищной «многотиражке»?

     Мишень поднялась. Никита почувствовал,  что "зацеливается". Мушка ходила ходуном.

     - Ну! Стреляй! - заорал Вячин. - Стреляй, мать..., ать..., ить!

 Никита нажал на крючок. Бах! "Грудка" дернулась и упала.

     - Есть! - заорал курсовой.

     - Нет! -  холодно произнес проверяющий.  - Время показа кончилось.

     - Товарищ полковник! - обратился оператор. - Вроде бы было попадание. Датчик у меня на секунду раньше сработал.

     - Ладно,  защитничек  отличничков,  -  полковник из Москвы не против был подразмяться.  - Давай-ка в  машину.  Съездим,  дырочки посчитаем, прогуляемся.

      Никита стоял как в воду опущенный. С рубежа припылила машина. Оператор вскинул руку вверх с двумя растопыренными пальцами.

     - Ура! - заорал Вячин, сгребая Никиту в охапку. - Да здравствуют выпускники-медалисты!

 

Ночь. Проходная пограничного института.

 

Тишина. На фоне белого забора слабо различается чья-то тень. Начальник патруля громко крикнул: «Стоять! Ко мне, товарищ курсант!».

Алексей с огромной сумкой стремительно взлетел на забор и скрылся с глаз патруля. Начальник и два патрульных подбежали к забору. В свете фонаря на земле сверкали бутылочные осколки,  и темнела лужица какой-то жидкости. Начальник поднял горлышко от бутылки, втянул в себя воздух и, на выдохе, жмурясь от удовольствия, сказал:

- «Каберне - Совиньон! Красное сухое. Криковские подвалы. А выдержка-то…, ах! Выпускники. Знают толк, мерзавцы! Ищи, вот, его теперь! А Вы, курсант Соловьев, чего ржете?

 

Выпуск.

 

Весь институт по случаю выпуска стоял на плацу. Под звуки оркестра знаменосцы, рослые и вымуштрованные до изнеможения курсанты, вносят Знамя части.

- Золотая медаль за отличное окончание военного вуза и диплом с отличием вручаются лейтенанту Осевому Алексею Александровичу!

Лешка, печатая шаг, вышел из строя.

Когда были зачитаны все приказы и вручены все дипломы, молодые лейтенанты в последний раз прошли торжественным маршем в едином строю, который стал для них гранитным монолитом за эти годы совместной учебы.

Затем начались самые трогательные моменты в жизни каждого выпускника. На плацу все смешалось. Курсанты, лейтенанты, преподаватели, родители, невесты и жены. Пели, целовались, радовались и плакали, пили шампанское и обменивались адресами. Три неразлучных друга, три лейтенанта: Лешка Осевой, Никита Коротков  и Николай Букин тоже обнимались.

К ним подбежал курсант Соловьев, тоже поступивший в погранучилище.

- Мужики, ну я вам всем  завидую, отмучались!

- Отучились, Ванечка! – поправил Осевой. – Через годик и ты к нам причалишь.

- Не, я уже набегался, мне уже на гражданку опять хотца!

- Я те дам, хотца, а Родину кто охранять будет?! – Осевой поднес кулак к носу Соловьева. – Ну что, господа офицеры, – Алексей взял у друзей нагрудные знаки и разложил на их руке. – По старой русской традиции их следует обмыть, и звезды тоже. Иначе носиться не будут, да и новые звезды к ним не прилипнут.

– Так мы же вечером идем в ресторан. Вместе с курсом, – заявил Никита. - Лучше давайте сфотографируемся на память.

- Дело! И каждому по штуке! Лет через двадцать соберемся, как пропуск будет!

– Только давай скорее! Погладиться надо перед рестораном!

– Время еще - вагон! Успеем. Давай лучше в институт съездим, – предложил Никита. – Танюхе покажемся. В погонах. Они же ждут нас!

- Едем. Уговорил.

 

Подвал.

 

Алексей снова открыл глаза. Снова темнота. Где-то наверху неприятно завыла собака.

- Эх, Никитка! Где же ты, Карацюпа ты наш?

 

Общежитие пединститута.

 

Лежа на студенческих койках,  девочки тихо перешептывались, стараясь не разбудить своих подруг.

- Маша, а я ему носки сама связала. Как ты думаешь, понравятся?

- А ну-ка? А что, ничего! Когда это ты успела?

- Да еще на тех каникулах вязать начала. Он же написал, что его на северный запад какой-то  отправляют, а в чем он там по снегу-то ходить будет?

- По снегу в носках все равно долго не набегаешься, им  на заставе валенки армейские положены будут.

- Ну, так и без носков тоже… Я же знаю!

- Тихо ты, не шуми, девки спят!

Занавеска отодвинулась, и в проеме показалась голова третьей подруги.

- Ни на какой Север он не едет. А будет служить в Северо-Западном округе. И никто его туда не отправлял, а он сам выбрал себе это место, поскольку являлся отличником учебы! Говорят, что твой Никита Коротков очень на Никиту Карацупу ихнего пограничного похож! Вот так! Поняла, невестища?

- А откуда ты это знаешь? – Таня обиженно фыркнула.

- Ты, вот, проболела тогда, а он мне на танцах в училище в прошлый раз сам сказал! У них там скоро выпуск. Так что жди, скоро заявится, твой суженый-ряженый, если не обманет! Хи-хи!

 

Никита встретился с Татьяной

- Знаешь, Никита, а я все-таки не верила, что ты станешь таким.

- Каким?

- Ну, таким красивым… офицером, в общем. Думала, что тебе нашего детдомовского детства, да службы на границе будет достаточно. Плохо, когда девчонок не берут в ваши военные училища, а то бы я тогда пошла в погранессы, а не в педагогический!

- Разговоры уже такие идут. Скоро и вас начнут принимать. А что? На паспортный контроль в пропускных пунктах очень даже девчата требуются… Юристами, опять же.

Татьяна несколько обиделась.

- Ну, если только мы для этого на границе и годимся…

- Нет, я не то хотел сказать, - Никита понял свою ошибку. – Я имею в виду, что такие профессии на границе скоро потребуются.

Татьяна остановилась и посмотрела Никите в глаза.

- Никита.

- Я слушаю.

- А ты мне письмо с границы напишешь?

- Напишу. А ты приезжай ко мне на заставу, я тебе и саму границу покажу. Знаешь, как там интересно! Вот только я обживусь чуток…

Никита прижал к себе девушку и поцеловал ее прямо в губы. Татьяна обняла Никиту за плечи, и они застыли в этом положении на долгие минуты. В соседнем доме открылось окно, и чей-то звонкий голосок нараспев произнес: «Та-а-ня!»

- Я иду, Маша! – ответила девушка и снова прижалась к Никите. – Знаешь, Никита, а я эти четыре года только о тебе и думала! Только тебя и ждала…

 

Ресторан.

 

Выпускной вечер удался на славу. Все трое на прощание обнялись и, смахнув скупую мужскую слезу, разошлись каждый по своему пути, который называется у погранцов "узкая пограничная тропа вдоль границы".

- Встретимся ли, ребята? Встретимся! Пограничные тропки узкие!

 

Подвал.

 

Алексей Осевой уселся на какой-то ящик, стоявший в углу подвала. Сверху на секунду открылся люк, и кто-то запустил в Алексея пластиковой бутылкой.

- Пей, скатын, сдохнешь раньше времени, убью!

Осевой схватил бутылку и в полной темноте стал пить теплую солоноватую воду.

- Ребята, где вы? Колька! Живой ли? Как же так, а?

Аэропорт «Шереметьево-1».

 

Таких офицеров с молодыми женами, как Никита Коротков, при сумках и чемоданах,  на отлетающий в Душанбе пограничный борт собралось достаточное количество.

В «Шереметьево–1»  у стойки регистрации, где суетилась симпатичная и полненькая прапорщик Леночка в авиационной пограничной форме, толпились пассажиры в камуфляже, попивая замечательное клинское пиво, понимая, что в солнечном Таджикистане такой прелести они еще долго не увидят. Никита пиво не пил. Он молча смотрел на взлетное поле и думал. Может, удастся встретить кого-то там из "своих", из "однокашников".

Никита и Татьяна прошли регистрацию и с небольшими сумками, оформленными как  ручная кладь, направились на посадку. Автобус привез их прямо к опущенной рамке «ИЛ-76»-го, алчно набивавшего свой огромный живот какими-то громоздкими ящиками и тюками. Туда же поместилось и около сотни пассажиров, записанных заранее на этот рейс. Около одиннадцати утра «грузовик» вырулил на взлетную полосу и после стремительного разбега поднялся в воздух, взяв курс на столицу Таджикистана.

Коротковы и еще одна молодая офицерская пара, летевшая в пограничный Пяндж, быстро перезнакомились и, особо не чинясь, принялись обедать, угощая друг друга теми продуктами, какими удалось запастись по дороге в аэропорт.

Полет прошел нормально, скорее даже за разговорами и не заметно. Вечерний Душанбе встретил их пыльным и душным маревом, которое шаталось над аэродромом и, казалось, предупреждало, что дальше может быть и хуже. Всех прибывших спецрейсом рассадили по автобусам и развезли по гостиницам, приежкам и казармам. Те солдаты, которые прибыли вместе со служебными собаками, направились на больших грузовиках в поселок «Риссовхоз».

 

*      *      *

Через час Коротковы оказались в маленькой комнатке с двумя деревянными кроватями и низенькими тумбочками в гостинице батальона связи. Ребята-таджики, они же и повара, и каптерщики, и портье, и сторожа, принесли постельное белье, на удивление чистое, и пригласили на ужин, состоявший из рисовой каши с мясом и чая с хлебом и сахаром.

Спать с непривычки было просто невозможно. Духота давила на голову. Подушка становилась похожей на горячий кирпич, от которого, по вполне понятным причинам, исходил не совсем приятный запах.

Радовало то, что на послезавтра обещали вертолет в поселок Московский, туда, где находился пограничный отряд.

Промучавшись ночь, Никита ранним утром вышел во двор. Яркое солнце уже слепило глаза, но еще не резало по живому своими острыми лучами-лезвиями. На деревьях, покрытых причудливыми цветами, посвистывали пестрые птички. Небо было голубым и без единого облачка. Казалось, что где-то по близости должны плескаться ласковые волны лазурного моря, а на дорожном указателе, не ровен час, удастся прочесть какое-нибудь название черноморского посёлочка, утопавшего в виноградниках. Живительный источник в виде небольшого, но довольно-таки глубокого бассейна с удивительно  холодной водой, все же был. Молодые офицеры раз по пять за ночь вставали с постелей и бросались освежиться в ледяной купели.

Однако было утро.

За бетонным забором раздались выстрелы из автомата, затем  последовала громкая брань на таджикском языке. У повара Хуршета Никита узнал, что это местные милиционеры пытались остановить машину, не реагировавшую на их команды.

Все сразу встало на свои места. Горячая точка – это горячая точка! Здесь надо быть готовым ко всему.

Повар сказал, что завтрак готов и что через час им надо быть снова в аэропорту. Да и оперативный дежурный звонил: дежурная машина уже вышла из комендатуры.

Полет на вертолете, который летел над гористой местностью, сразу очаровавшей равнинных жителей, проходил спокойно. Сначала  он приземлился в пыльном Пяндже, где сошли новые друзья Коротковых, семья лейтенанта Ваганова, а затем уже и в пгт. Московском. Горный пейзаж доставил истинное наслаждение. Никита сквозь иллюминатор любовался зелеными оазисами, напоминавшими изумрудные вкрапления в раскаленные солнцем красно-рубиновые скалы. Гигантская  рука волшебного ювелира поработала на славу, создавая фантастические пейзажи.

Винтокрылая машина подкатила к краю посадочной полосы. Там уже стояли машина начальника пограничного отряда, и еще бортовой «ГАЗ–66», очевидно, приготовленный под вещи офицеров и экипажа транспортно-боевого вертолета. Начальник отряда подполковник Валиев Мансур Мазгутович лично встречал молодых офицеров, прибывших на замену тем, кто уже достаточно послужил в самом воюющем пограничном отряде с очень мирным столичным названием   Московский!

 

Таджикистан. Московский пограничный отряд. Прием у начальника пограничного отряда.
 

- Старший лейтенант Коротков!

В дверь общежития трижды постучали. Никита выглянул в коридор и увидел дневального с красной повязкой на рукаве.

- Товарищ старший лейтенант! Мне приказано проводить вас к начальнику отряда. Вы готовы?

В помещении оперативного дежурного по отряду стояли офицеры, от лейтенанта до майора, прибывшие для дальнейшего прохождения службы. Всех их пригласил к себе на беседу подполковник Валиев. Причем, в кабинет, а не в офицерский класс, как это обычно бывает принято у других командиров. На столах в маленьких чайниках стоял зеленый чай.

- Здравствуйте, товарищи офицеры! Проходите, присаживайтесь. Как вам будет удобнее.

Некоторые офицеры  удивились столь необычному обращению и засмущались.

- Садитесь смелее, а то чай остынет! Чтобы было прохладнее потом, зеленый чай надо пить горячим!

Наконец, офицеры расселись, и начальник отряда, взяв в руки указку, подошел к рабочей карте, где яркими красками были четко обозначены места расположения застав, инженерных укреплений, позиции бандформирований, совершавших регулярные вылазки с афганской территории.

- Я рад приветствовать вас, товарищи офицеры, на таджикской земле! Спасибо, что не струсили, что не отказались от командировки в  горячую точку. Вы знаете, что наши офицеры, вышедшие из Афганистана после окончания этой десятилетней войны, еще находятся в отряде. Они, действительно, устали. Так что замена им как нельзя кстати.

Никита слушал умудренного опытом начальника отряда, пил зеленый чай в непривычной для себя обстановке и не сводил глаз с орденских планок, обильно покрывавших левую сторону мундира полковника Валиева.

- Думаю, что мы найдем взаимопонимание, и служба в нашем пограничном отряде не будет вам в тягость. А служить Родине, где бы вы ни находились, надо честно. Иногда, правда, за гранью человеческих возможностей, не жалея себя, но, в первую очередь, заботясь о своем личном составе. Коротков здесь? Прошу Вас, Никита Федорович!

Никита встал с кресла, так удобно его поглотившего.

- Я, товарищ п…полковник!

-         А до направления в Таджикистан, Вы, где успели послужить?

-  В Архангельске, товарищ подполковник!  Белое море охранял. Пять солдат и участок двести пятьдесят километров.

-         Тишина?

-         Так точно. Не по мне. Правда, говорят, что там и до полковника в этой тишине дослужиться можно. А мне хочется настоящей службы.

Категория: Мои файлы | Добавил: pravmission

Просмотров: 365 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0